— Чего отпустил? — сказал Костя, держась за руку и поднимаясь с асфальта. Локти его были разбиты, а рукав голубой рубашки оторван.
— А ты думаешь, в гипсе поступишь? Чё ты до меня пристал? Из-за Гали?!
— А как же! Дома, небось, был у неё. Всю её обсмотрел. Моя она девушка! — крикнул Бардин.
— Да не было ничего. Сама она увязалась за мной. Сегодня я послал её. Так что, флаг тебе в руки и барабан на шею, в этом вопросе.
Костя немного отдышался, развернулся в сторону входа и зашагал в сопровождении ребят и девчонок.
— Видели, как Красновой досталось? Синяк точно будет на пол лица! — донеслось до меня.
— Ну а куда она полезла?!
— Мужики есть и не надо лезть. Сами бы разняли, когда убивать друг друга бы начали…
Что ты за человек, Серёга? Пускай и не специально, а девчонку ударил. Джентльмен недоделанный! Ладно, теперь от меня все должны отстать. Оно и к лучшему.
— Ещё раз увижу тебя с Галей, так легко не отделаешься, — крикнул Бардин, не поворачиваясь, будто он меня уделал.
— Это вряд ли, — проговорил я про себя и пошёл домой.
А домой ли мне пойти? В голове возникла одна мысль. Почему-то сейчас, мне захотелось оказаться в другом месте. Это нельзя так описать словами. Это просто надо видеть.
Ноги сами понесли меня на, пожалуй, главное место Владимирска — мемориал погибшим лётчикам. Это небольшой парк с несколькими аллеями, цветочными клумбами посередине. По периметру растут ели, а в центре вечный огонь."
"На черных мраморных стелах высечены имена тех, кто не вернулся из полета.
— Помним всех поимённо, горем помним своим. Это нужно не мёртвым, это надо живым…
И вновь нарастал гул приближающегося самолёта. Стремительно набирая высоту, над головой пронесся на форсаже истребитель. Не знаю, знак это или просто совпадение?
На пути к дому, не мог пройти мимо подъезда Красновой.
— Анька! Анька! — кричал кто-то на детской площадке. — Ты где?
Навстречу мне бежал тот самый пацан, которому я покупал молоко, чтобы его не заругали. Пару раз потом от шпаны защитил. Димкой звать.