Он делал это отчасти потому, что любил ощущение, которое давало только море, притом именно это, холодное Баренцево. Оно словно вливалось ему в кровь всем своим простором, и от этого во всем его существе возникала такая широкая, такая безбрежная свобода, которую ничто иное не могло ему дать.
Ну а если без романтики, то невредно было хозяину лично проверять время от времени, как работают команды его рыболовецких судов.
Капитан постучался в его каюту ранним утром.
– Александр Игнатьич! – Александр открыл глаза, резко сел на койке.
«Какие еще люди? – удивился он. – Откуда они в море взялись?»
Пока он одевался, капитан сообщил, что люди взялись с катера, подошедшего к «Мурману».
– И чего хотят? – поинтересовался Александр.
– Не знаю, – торопливо ответил тот. – Я им сразу сказал: хозяин сам на корабле, с ним и разговаривайте.
Судя по этому торопливому капитанскому тону, от разговора не следовало ожидать ничего хорошего.
Так оно и вышло.
Внешность у гостей оказалась такая, что хоть в кино их показывай: типичные бандиты периода первоначального накопления. Правда, первый период этого самого первоначального накопления был вроде бы уже окончен – в этот-то период Александр и купил дышащую на ладан рыболовецкую компанию, а также и часть Мурманского порта. Но с тех пор он уже давно перевел свой головной офис в Москву и привык к тому, что бандиты имеют вид респектабельных бизнесменов.
Однако провинция в этом смысле отставала от столицы.
– Мы ваще-то с капитаном хотели перетереть, – с интонациями примитивного понта заявил один из них. – Но в принципе можно и с тобой.
Выяснилось, что «перетереть» они собирались возможность того, чтобы «Ломоносовский флот» продавал им рыбу левым образом. Ребятки были готовы подходить к кораблям прямо в море, перегружать в свои трюмы треску и платить за нее тут же наличными.
Церемониться с ними, объясняя, что треску он отлично продаст и не ввязываясь в криминал, Александр не стал. Бандиты и так прекрасно знали, что Европа готова покупать эту рыбу в любых количествах, потому и лезли со своими предложениями, от которых, как они были уверены, невозможно отказаться."
"Однако Александр отказался, и в таких решительных выражениях, что, пожалуй, это было даже лишнее. Но больно уж рассердили его эти мелкие ублюдки.