Обогнув пруды, они выехали к Волкову переулку. Вокруг сновали сосредоточенные люди, многие были с оружием. Сажин постоянно с кем-то здоровался, и сыщики скоро оказались у нужного им дома.
Тело Войлошникова лежало в арке. Пять или шесть пуль разворотили ему грудь, одна угодила в щеку. Лицо убитого исказила гримаса боли. В окне первого этажа стояла женщина и не сводила глаз с трупа.
Лыков соскочил с пролетки и быстро вошел в квартиру.
— Лариса Петровна, немедленно уходим отсюда. Соберите детей, — велел он.
Женщина повернулась на его голос, и сыщик понял, что она его не слышит.
— Это я, Лыков. Лыков! Я пришел за вами.
— Алексей Николаевич? Как вы здесь оказались? Они же и вас убьют!
— Соберите детей, только быстрее. Еще есть возможность вывести вас отсюда.
— А Саша?
— Тоже заберем, там похороним.
Через минуту вдова с детьми уже выходила на улицу, испуганно косясь на боевиков. Те вдруг сбежались, как шакалы. Из толпы послышался злобный голос:
— Ведь тоже сыщики, а, товарищи? Оба-два прикатили.
— Ну шлепни, если такой смелый всемером на одного, — равнодушно ответил коллежский советник. — Но лучше подумай. Или вон у Сажина спроси, он на войне был, подтвердит. Там дают вынести тела с поля боя. Есть такой военный обычай.
Голос замолк, а сыщик продолжил:
— Еще мирное население полагается уводить в безопасное место. Или вам мало, что убили у них мужа и отца? Мало? С женщинами и детьми хотите воевать, сволочь?!
Последнее слово было лишним, но Лыков не сдержался.
Они быстро домчались до Новинского. Там спешились, выстроились в колонну и двинулись к Проточному переулку. Самого маленького из детей Лариса Петровна несла на руках, трое других почти бежали, держась кто за подол ее юбки, кто друг за друга.
— Ну, вроде вырвались. Дальше мне нельзя.
— Спасибо, Иван, — протянул ему руку сыщик. Тот пожал ее и хотел уже идти, но Лыков остановил есаула:
— Мне приказали вас найти.
— Кто?
— Министр внутренних дел Дурново."
"— Самолично, что ли? — развеселился «японец».
— Именно так.
— Вот это честь для нас, — с издевкой констатировал Сажин. — А на словах ничего не велел передать?
— Велел, — серьезно ответил Лыков.