- Он только пришел в себя, после более чем четырёхмесячной комы!
- Я знаю! - заорала она.
В глубине коридора Наташа вскинула голову и посмотрела в их сторону.
- Тише, Лар... Не нужно её волновать. И тебе волноваться не нужно.
- Не волноваться?! Он как овощ.. Мой сы-ы-ын о-о-овощ... Мой маленький сыно-о-ок...
В тот момент Лариса сломалась. Она рыдала и рвала на себе волосы, выла, как дикий зверь, и металась по коридору, распугивая людей. Пока Громов не прижал ее силком к себе и не встряхнул, что есть силы.
- Все, Лара! Все! Этим ты ему не поможешь.
Да и чем ему помочь? Даже месяц спустя Громов не смог бы сказать. Если быть откровенным, для самого Кирилла было бы лучше умереть. Еще тогда. В самом начале. Не потому, что Глеб желал ему смерти, надеясь устранить соперника. Нет... Просто это была не жизнь. Ни для кого из...
Все это время Глеб много думал о любви. О той любви, которой он не знал до Наташи. И которой она его научила. И продолжала учить каждый прожитый день. Любил бы он ее так сильно, восхищался бы ею, проникался и вовлекался в её женскую суть, уступи она его напору? Сдайся? Он не знал.
Нет, не сказать, что Громов принял ее выбор со спокойной душой. Он злился порой. Он не понимал... и понимал её самоотречение. Столько лет защищая свою страну, по большому счету идя каждый раз на смерть, он много лет жил по тому же принципу.
Громов просто хотел, чтобы она себя поберегла. Не надрывалась так сильно, в попытке вернуть мужа к жизни. В конце концов, к его услугам были лучшие врачи, и не было никакой необходимости рвать жилы. А Наташа... спуску себе не давала. И если бы не Глеб, который регулярно напоминал ей о необходимости поесть, прогуляться, выйти на свежий воздух... она бы навечно себя похоронила в палате мужа.
Даже Ларка начала волноваться.
- Глеб, это ненормально. Ей нужно...
-Жить?
- Да! А она с ним все время. Рассказывает что-то, как будто он понимает. Смеется... плачет... Массажи сама учится желать. Скажи, зачем, если для этого существуют специалисты? Вчера опять нашла у нее какие-то медицинские справочники. Что она надеется там вычитать? То, чего не знает зав отделением?
Почему-то в тот момент Глеб разозлился. Может быть, усталость взяла свое. Ведь у всего бывает предел.