— Софья Людвиговна, как я рад вас видеть! Здравствуйте, Ольга Дмитриевна! — о, Мельников тут как тут. — Вы уже видели последовательность танцев?
Сегодня он был в мундире, подтянут и строг, ещё серьёзнее, чем обычно.
— Принесите Ольге Дмитриевне, Фёдор Алексеевич, — усмехнулась хозяйка.
Тот сорвался куда-то, притащил красивый листик в виньетках, разрисованный от руки, на котором от руки же был составлен список. Номером первым значился «Польский», а дальше «Вальс», потом какой-то «Новомодный Дирижабль», и что-то там ещё.
Я не большой любитель танцев. Дома, в институте как-то был проект к Новому году — подготовка к балу, приглашали специальных преподавателей, которые учили всех танцевать вальсы и польки. Студентам и сотрудникам бесплатно. Я ходила на несколько занятий, а до бала не дошла, потому что подхватила простуду. Интересно, пригодятся ли мне эти знания?
— Софья Людвиговна, могу я пригласить Ольгу Дмитриевну на первый танец? — нерешительно произнёс Мельников.
— Извольте, — кивнула та.
И вправду, объявили тот самый «польский». Я толком ничего не поняла, но увидела, что в колонну строятся все-все, кроме, может быть, гранд-дам вроде Софьи.
— Я не уверена, что хорошо танцую, — вздыхаю.
— Я тоже не самый лучший танцор, — ответно вздохнул Мельников, сжав мои пальцы.
Зазвучала торжественная мелодия — о, это, кажется, называется полонез. Раз-два-три. Идём. И вправду несложно. И не слишком быстро. Колонна ходила по залу, сначала по кругу, потом разными фигурами.
Когда в одной из фигур кавалеры пошли в одну сторону, а дамы в другую, обходить залу поодиночке, чтобы в дальнем её конце снова встретиться, я вдруг увидела в дамской колонне Софью Людвиговну. Она важно шла, даже и без трости, и по её движениям можно было понять, насколько хороша была она в юности и зрелости.
Пары вновь собрались в колонну, колонна остановилась, все кланялись друг другу. Я поклонилась… как-то. Мельников взял меня за руку и повёл к нашей банкетке."
"И там я с изумлением увидела, как господин маг Соколовский с невероятным изяществом усаживает на банкетку Софью Людвиговну и раскланивается с ней.
— Благодарю от души, вести вас в танце — редкое удовольствие, — улыбнулся он ей, а потом столь же изящно поклонился мне.