— Я тоже боюсь, — призналась она минуту спустя, — и за сына боюсь и за друзей, что хоть вымахали как лоси, а все еще дети, да и только, — хмыкнула она глядя в окно на распекающего за что-то охранника Добрыню.
— За всех боюсь, — повторилась она хмуро, — и за тебя и за служанок наших, а главное, в отличие от тебя, дядюшка, я боюсь, что власть поменяется и мы все, в большой дыре окажемся, если и вовсе не в могиле. Будем вон, как Егор Ильич неуспокоенные по безвременью метаться, да плеваться на живых, что сотворили это с нами.
Не в силах усидеть на месте, Надежда снова встала, сделала круг по комнате и остановилась напротив ошарашенного мужчины.
— Ты Петр Васильевич, — обратилась она официально, — действительно думаешь, что придет новый царь и будет все как раньше? Что нас это не коснется и жизнь продолжится? — спросила язвительно и, получив ответный, растерянный кивок рассмеялась зловеще.
"Мужчина, уже ничего не понимая, отодвинулся подальше, а девушку вдруг понесло, выплескивая страх и опасения на недальновидного родственника.
— Нет, наставник, как раньше уже ничего не будет, — оповестила она мрачно, — и сейчас я тебе объясню почему.
Надежда прошла к стулу, придвинула его, чтобы сесть лицом к мужчине и выпрямила спину.
— Сначала, — начала она почти спокойно, — уничтожат род царский, но для нас это было бы не важно.
Пётр Васильевич, до которого стала доходить ситуация махнул головой сердито и растеряно, но Надежда не дала вставить и слова.
— Ситуация так себе, понимаю, — протянула она, — но у нас и того хуже.