Сообщив эту новость, полковник быстренько выскочил в коридор. Остолбенев от негодования, я продолжала сидеть в кровати с чашкой в руках. Нет, каков мерзавец! Меня под домашний арест, а Нюсю, явную мошенницу и почти наверняка убийцу, оставляет на свободе!
Дверь вновь распахнулась, я подобралась, ожидая увидеть полковника, но это оказалась красная от гнева Ольга.
– Слушай, – завела она с порога, разгоняя дым руками, – сколько раз можно тебя просить не курить в комнате.
Тут ее глаза нашарили трубку, и Зайка завопила:
– Совсем с ума сошла, просто окончательно! Давай посеем в саду табак и нарежем тебе аккуратными квадратиками газету.
– Трубку забыл Александр Михайлович, это он тут надымил, – принялась я нелепо оправдываться.
– Вот что, – отчеканила Ольга, – ври, да не завирайся. Придумала чушь! Полковник курит! Немедленно открой окно, проветри и выброси трубку, Жорж Санд недоделанная!
Повернувшись на каблуках, невестка вынеслась в коридор. Мои руки от негодования разжались, и чашка упала на одеяло.
Кое-как скомкав пододеяльник, я оттащила его в подвал и запихнула в стиральную машину. В доме стояла тишина.
– Где Кеша? – спросила я у Ирки.
– Уехал на работу, – доложила женщина и добавила: – Вместе с Нюсей.
Я нахмурилась и пошла по коридору. Конечно, то, что я собираюсь сейчас сделать, крайне неприлично, но Нюся сама виновата."
"Дверь в ее комнату оказалась незапертой. Я вошла в просторное помещение и огляделась. Там царил идеальный, просто казарменный порядок. Широкая кровать застелена без единой морщинки голубым пледом.