Мертвые лица выскакивали из мрака. Электрический свет поблескивал в стеклянных глазах.
– Они лежат здесь не так уж и давно, Михаил. – Злобин не узнавал свой голос, какой-то чужой, вибрирующий, низкий. – Я тебе могу даже точнее сказать. Незадолго до полудня будут ровно сутки, как их убили. Это настоящая группа майора Гавриловича.
– Командир, ты обалдел? – Кустовой чуть не подавился. – А те, которые в замке, они кто?
Какой хороший вопрос!
Волосы на голове майора шевелились. Образ Веры Павловны, простой русской женщины, стоял перед глазами.
Вот она, настоящая Вера Павловна Никишина, невысокая, с черными волосами, совершенно мертвая. Белокурая крошка, фото которой он видел, дочь вот этой мертвой женщины. Фашистская тварь нашла его и решила взять себе для пущей убедительности. История про Актюбинск, про героического папу и все, что она там несла, включая замужество, – выдумка от первого до последнего слова! Все равно никто не проверит! Если вспомнить, та куколка на снимке совершенно на Веру не похожа.
«А вы непревзойденная актриса, Вера Павловна, или как вас там! Да и все остальные не обойдены талантами», – подумал майор.
– Подожди, командир. – Кустовой начал прозревать. – Выходит, те семеро – немцы?
– Русские они, Михаил. Все до единого. Но служат фашистам. Это опытные и осторожные диверсанты. У них отменно поставлена разведка. В штабе Седьмой гвардейской армии есть крот на высоком уровне. Немцы знали, когда и каким путем последует группа Гавриловича, сколько в ней человек и даже про женщину в ее составе.
– Подожди, командир, но ты же проверял у них документы.
– Не дошло до этого, понимаешь? Они отвлекли мое внимание. Баба глаза мозолила. Гаврилович корочкой блеснул, тем и ограничился. Виноват я, каюсь, должен был проверить. Однако сам посуди. Полковник Василевич сообщил мне, что примерно к такому-то часу прибудет группа, в ее составе будет женщина.
– Почему они не пытались нас разоружить, уничтожить, в конце концов?
– Они осторожные, умирать не спешат. Даже с фактором внезапности понесут потери.