Звон в ушах не проходил, становился надрывным, каким-то торжественным.
Злобин опустился на корточки, прикоснулся к вытянутой шее Забелина. Это тело тоже уже остыло."
"Несколько часов назад здесь стоял несусветный грохот, но кто мог отреагировать на это? Горы и леса создавали надежный экран. В долине и Пештере никого не было. Даже если бы там и оставались мирные жители, то они не пришли бы на помощь, не стали бы бить тревогу.
Майор резко повернулся, вскинул автомат. Метался по предметам обстановки электрический свет.
– Это я, командир, не стреляй. Мать честная, все мертвы! Что же здесь произошло? Я не понимаю, они что, друг друга перестреляли?
– Глупостей не говори.
– Я в комнату прислуги заглянул. Это невероятно. Зачем их всех убили?
Вадим не чувствовал ног, вышел из комнаты, добрался на окаменевших ходулях до соседней, заглянул внутрь. В глазах у него потемнело. Этому не было рационального объяснения.
Дворецкий Петру Монтеану лежал на спине недалеко от входа. Очевидно, он лично отправился встречать гостей и первым получил пулю.
Горничная Мирэла привалилась виском к тумбочке, сидела в неудобной позе. Распахнутые глаза жалобно смотрели в пол. Видимо, она прибежала из своей каморки, когда началась стрельба, хотела спасти стариков, но не смогла и сама погибла.
В соседней комнате на кровати лицом в подушку лежала Станка. Кровь уже засохла, не текла из раскроенного черепа. Девушка не ложилась, была в верхней одежде.
Майор задыхался, обливался потом. Пошатываясь, он выбрался в холл, где стояла мертвецкая тишина. К нему подошел Кустовой. Оперативники выключили фонари. Не стоило будить лихо, если оно еще пребывало здесь.
– Не могу поверить, командир, в голове не укладывается, – прошептал Кустовой.
– Не спеши, надо осмотреться. Уверен, кто-то есть.
– Вот черт. Проверим подвалы? – Кустовой волновался, даже не пытался сохранить спокойствие. – Я этим тварям за Пашку горло перегрызу!
Тут что-то шевельнулось в проеме наверху.