Как ни странно, он выжил, стал начальником караула при военной прокуратуре, окончил ускоренные офицерские курсы, перешел на службу в органы.
Окно было мутное, решетка препятствовала обзору. Черной стеной стояли деревья. Между замком и лесом вилась змейка подъездной дороги.
Вадим проверил фонарь, вышел в холл. В районе пандуса шевельнулось непрозрачное тело.
– Спокойно, боец, свои.
В холле царила какая-то первозданная звенящая тишина. Поблескивали витражные окна, пропуская урезанный лунный свет. Камин еще не прогорел, тлели угли, испуская мерцание.
Майор подошел к лестнице, взялся за округлые перила. Часовой смотрел на него и помалкивал. Злобин поднялся на второй этаж, замер у темного прохода.
С высоты парадный зал казался еще обширнее. С потолка свисала массивная люстра, давно утратившая свое значение, дрожали лунные завихрения в районе западного выхода. Часовой на всякий случай застыл по стойке «смирно», почти сливался с провалом проема.
Такое врагу не пожелаешь! В горле у майора перехватило, ноги предательски подкосились. Из мрака вырвалось морщинистое старческое лицо. Блестели глаза, окруженные мешками кожи, висели паклей седые волосы. Вадим попятился и чуть не сбросил с плеча ППШ. Так и до инфаркта недалеко! Пот просто хлестал с него.
Он перевел дыхание и разобрался в ситуации. Фонарь осветил фигуру, застывшую в проеме.
Старая Стефания и сама, конечно же, изрядно испугалась, подняла железную кружку, в которой горела восковая свеча, подалась вперед. Она узнала Злобина и расслабилась, но ее морщинистое лицо привлекательнее от этого не стало.
– Какая неожиданная встреча, Стефания, – пробормотал Вадим, не узнавая своего голоса, с трудом вспоминая немецкие слова. – Могу я узнать, какого черта вы шатаетесь по замку, который контролирует подразделение Красной армии?
– Разве вы объявили комендантский час? – осведомилась женщина.