– Его ничто не может оправдать.
– А Визерис? – стоило перевести разговор в более мирное русло. – Вы ведь не знали обо мне, и он должен был казаться вам последним Таргариеном, законным королем. Но насколько мне известно, почти всю жизнь Визерис влачил нищенское существование в Вольных Городах, без чьей-либо поддержки... Или это легенда, дабы усыпить чье-то бдение?
– О вас я узнал совсем недавно – и могу отдать должное лорду Старку – не каждый смог бы сокрыть такую тайну. Но за Визерисом я наблюдал с самого детства, и с полной уверенностью могу заявить, что он – истинный сын своего отца, во всех его проявлениях.
– Нет, – незамедлительно откликнулся лорд Монфорд.
– Нет. Пожалуй, что нет, – признал я после недолгого молчания. – Но если не Визерис, то кто же должен был стать Таргариеном на Железном Троне?
И тут мы плавно подходим к самому главному…
– … Я полагал, что драконов больше нет… и я рад, что ошибался, – наконец ответил евнух.
Весьма расплывчато, но вряд ли я дождусь большего.
– А что, если Визерис...
– Он мертв, – обрезал евнух. – Пташки нашептали мне, что кхал Дрого короновал его расплавленным золотом. Сочувствую этой утрате – ведь он был вам дядей.
Ну, я-то знал. А вот для лорда Эддарда сие оказалось новостью.
– Как же так получилось? – промолвил он.
– Дотракийцы – злобные дикари. У них нельзя требовать, их можно только просить. Просить и ждать… Но терпение не входило в список и без того немногих достоинств Визериса.
Варис встал и спрятал ладони в рукавах своего песочного шелкового халата.
– После смерти Визериса, вы – последний Таргариен из мужского роду. Но что вы сами думаете насчет себя?
Я облокотился на стол и внимательно посмотрел ему в глаза.
– То, что я сам о себе думаю – это неважно.
Варис слегка смутился.
– Ничего, пока вы не прикажете.
– Вы хотите сказать, у меня есть выбор?
– Как ни странно, но есть. Я могу сохранить вашу тайну, и вы продолжите вести жизнь, которую вели до этого.
Гробовая тишина опустилась на горницу. Я улыбнулся в душе, надеясь, что на лице остается маска безразличия. Ну да, конечно. Мой дядюшка примет эту лапшу на уши, но не я.