Как правило, на Севере их пили горячими, намешав меду и кучу всякой пряной гадости, от чего они становились сладкими, даже отвратительно приторными.
А вот пиво здесь меня приятно удивляло раз от разу. Только благодаря зажатой между ладоней, полной до краев кружке с горьким пенящимся напитком, я вновь чувствовал себя человеком. Сегодня разносили хорошее – темное, густое, и крепкое. Оно словно бы возвращало меня в прошлое, с каждым новым глотком все дальше и дальше унося в прекрасное далеко.
Cегодня состоялся приветственный пир в честь приезда короля, и леди Старк посудила, что негоже бастарду сидеть за одним столом с королевской семьей.
С моего места на краю длинного стола в самом углу чертога, просматривался весь зал, чьи стены и видать-то не было из-за разномастных знамен. Тут и лев, и олень, и лютоволк, и много других, владельцев которых и память уже не желала вспоминать.
Было душно и жарко от люда, набившегося в чертог, словно сельдь в бочку; потолок затянуло дымкой, и зычный пьяный хохот короля Роберта перекрывал все остальные звуки в зале – игры многочисленных музыкантов, гомона толпы, рычания собак, дерущихся из-за бросаемых в углы обглоданных костей.
Когда я впервые увидел Роберта Баратеона, въезжающего в ворота Винтерфелла со всей своей многочисленной разномастной свитой, я поразился: как этот красноносый олух, с животом как полный винный бурдюк, мог вообще когда-то держать молот в руках? Победить Рейегара Таргариена, одолевшего даже Артура Дейна? На него же и доспехи не налезут.
Если такое и случалось, то дни его боевой славы определенно были далеко позади. Король Роберт сидел во главе чертога вместе со всем своим знатным цветом, и опрокидывал в свое чрево очередную чашу с вином; какую по счету – я затруднялся сказать. Я дошел до десяти, а потом мне надоело считать.
Тут были и другие люди, и наблюдать за ними было намного интереснее. Лорд и леди Старк по обе руки от короля и королевы Серсеи. Холодное отвращение вовсе не красило ее бледное лицо. Цареубийца и Бес смеются над чашами с вином. Принц-бастард Джоффри вместе со своим братцем Томменом и сестрой Мирцеллой. Робб сидит, нахмурившись. Санса и Арья. Дядя Бенджен у трескучего очага.
Певец на невысоком помосте в другом конце зала затягивает песню.