— В смысле, правильно всс… се трактуешь?
— Видел, давно, когда только получил ведунскую способность, — ответил я. — Но помню все четко.
— Тогда это выход. И надо исс… спользовать данный козырь.
— Но ведь это… — я смутился. — Подло.
— Подло? — лихо искренне удивилась. — Может быть. Я бы назвала подобное сс… цинично. Для рубежников и вовсе буднично. А теперь подумай, если бы воевода сс… Ингой знали нечто подобное про тебя, что бы они сделали?
— Я не они.
— В этом-то и проблема. Посмотри, чего они добились и подумай, какими сс… способами это было сделано.
Она упорхнула в Трубку, давая понять, что разговор закончен. Собственно, не то чтобы Юния была так уж не права, но вот такая мерзкая вещь как совесть, которая у всех нормальных людей давно уже превратилась в рудимент, сейчас вспухла у меня внутри воспаленным лимфоузлом.
Правильно ли было поступить так, как я хотел? Конечно, нет.
— Инга, привет.
— Богатым будешь, Матвей, только о тебе думала.
— Не буду. Дураки богатыми не бывают. Мне надо поговорить с тобой и Илией. О реликвии.
Вся шутливость, на которую по голосу была настроена Травница, исчезла без следа:
— Давай сегодня в шесть, у меня.
— Буду, — сказал я и отключился.
А у самого на душе кошки заскребли от мысли о том, что предстоит сделать.
— Куся, домой!
Грифониха неодобрительно щелкнула клювом. Даже помедлила, словно всерьез стала размышлять, не оспорить ли ей мое лидерство. Но после все же неторопливо, точно испытывая мое терпение, затрусила по тропинке."
"Я же продолжал мучиться до самого вечера, обдумывая, может, все же есть какой-то выход, которого я просто не вижу.
— Невкусно, что ли, хозяин?
— А?
— Сам же просил борща. Мясо вроде доварилось, свеклы положил в меру, чтобы слишком сладким не был. Сметана, хлеб, чесночок на столе. Водка, самой собой, мы же не свиньи борщ без водки есть. А у тебя лицо, будто я кого-то отравить пытаюсь.