"
"Даже если я рвану обратно, расплескивая хист и превращая каждый шаг в гигантский прыжок метров на двадцать, едва ли обернусь быстрее Зверя. Пусть и ломанусь напрямки.
Зараза! Вот только как они вышли на нас? Чуры? Ежовик? Да по больше части, это сейчас и не важно. Гриша, Митя, Куся… Надо было оставить с ними лихо! А что если и это бы не помогло? Я старался отогнать от себя дурные мысли, но получалось не очень.
Хотелось орать до одури и бить руль, пока не рванет подушка безопасности. Однако вместо этого я оцепенел.
— Мы должны продолжать, — вновь подала голос Инга.
Я вдруг осознал, что бесячий звук оказался скрипом собственных зубов. И стоило Травнице сказать то, что я меньше всего желал услышать, я вернулся в реальность. Сейчас очень хотелось послать ее, сесть в машину и поехать домой. Однако я понимал, что это неверное решение. Гриша, Митя, Куся…
— Тогда че вы там стоите⁈ — рявкнул я, понимая, что попросту срываю злость. В душе было пусто, а на губах горько.
Травница с Наташей залезли обратно, и мы продолжили путь. Благо ехать нам оставалось всего ничего. Заглушив мотор и с трудом выбрался из машины. Ноги почти не слушались, словно их пришили мне от какого-то другого человека.
И что хуже всего, стоило прислушаться к себе, как я понял еще кое-что — то самое гнетущее предчувствие не прошло. Разве что теперь та горечь, которая чувствовалась на губах, разлилась и в груди.
— Матвей, сс… надо закончить начатое. Чтобы всс… се это было не зря.
Я ничего ей не ответил.
— Туда, — поднял я руку перед собой.
Тьма пряталась в пожелтевших листьях, шептала проклятья, укрываясь за холодными черными стволами деревьев. Я никогда с ней не дружил. Тьма, младшая сестра ночи, благоволила рубежникам и нечисти. Но не мне. Я так и не стал в полной мере рубежником. Хистом может быть, но по духу я оставался обычным человеком.
Я никогда не дружил с тьмой, однако сегодня наши противоречия будто обострились до предела. Несмотря на то, что я видел многое, недоступное обычному взгляду. В каждой коряге мне чудилась занесенная над головой рука с ножом, в каждой куче осенних листьев угадывался труп. Богатая фантазия и расшатанные нервы сослужили теперь плохую службу. Поэтому когда я увидел знакомый обугленный дуб, то невольно вздрогнул.