Конечно, у меня возникали финансовые трудности, но я их успешно преодолевала. Когда Вадик стал старшеклассником, я решила открыть собственное дело и основала дизайн-бюро.
– До этого мама работала художником на кондитерской фабрике, рисовала этикетки для конфет, – пояснил Вадим.
Нина Феликсовна улыбнулась."
"– Бьюсь об заклад, ты ела сладости, для которых я придумала обертку. Мне нравилась моя работа, но предприятие захирело, и нужно было уходить, пока оно окончательно не развалилось и не погребло сотрудников под обломками.
– Значит, в начале нулевых о фейке речи не было, – подвела я итог.
Вадим вынул телефон и набрал какой-то номер.
– Добрый вечер, дядя Яша. Извините, я знаю, вы не любите, когда вас вечером беспокоят, но нам очень срочно, прямо сейчас, необходима ваша помощь.
Зуев положил трубку в карман и встал.
– Давайте сначала выясним, подлинный ли бриллиант в оправе. Может, зря переживаем и строим догадки, вдруг камень от старости стал хрупким.
– Разве такое возможно? – удивилась я.
Нина Феликсовна тоже поднялась.
– Понятия не имею. Вадик прав, поехали к Михельсону.
* * *Когда очень пожилой, прямо-таки дряхлый ювелир, внимательно осмотрев изделие, положил его на обитый черным бархатом подносик и выключил микроскоп, я по выражению лица Якова Ароновича поняла, что сейчас услышу.
– Прекрасно, даже, я бы сказал, гениально исполненная подделка, – закряхтел старик. – Работал уникальный мастер. Хотел бы я с ним познакомиться, никогда не встречал ничего похожего. Нина, деточка, я чудесно помню твое кольцо. Как все изделия, оно имело ряд индивидуальных особенностей, присущих только ему.
Яков Аронович чуть опустил морщинистые веки и стал до изумления похож на черепаху.
– Некоторые дамы тайком от семьи продают «золотой запас», потому что муж дает им мало денег, а хочется пошиковать. Навидался я разных копий, но эта великолепна, то есть она сама по себе произведение искусства. Ты, деточка, судя по твоему лицу, не заметила подмены?
– Нет, Яков Аронович, – через силу произнесла Нина.