Понимаешь, в каком неприятном положении я очутилась? Лара меня очень подвела, подняла ненужный шум, а мы могли разобраться по-тихому. Очень хочется указать Малкиной на дверь, но я не могу этого сделать, потому что лишусь помощи Вениамина Константиновича. У меня сейчас отвратительное чувство! Надеюсь, оно скоро пройдет.
– В истории с вашим кольцом много странного. Для начала вам надо побеседовать с Валентиной, – предложила я. – Позвоните ей, договоритесь о встрече на завтра.
Основательница фонда взяла трубку, пояснив:
– В записной книжке есть ее номер.
– Давай, мама, – подстегнул ее сын. – Не думаю, что Валя сменила квартиру. Если же номер недействителен, то можно попросить…
– Алло! – воскликнула Зуева, не дав Вадиму закончить фразу. – Прошу прощения за поздний звонок. Позовите, пожалуйста, Валентину. Да, да, Ратмину. Что вы говорите! Когда? Господи, она же не пожилая женщина… А-а-а, понятно, извините.
– Умерла? – спросила я, увидев, как изменилось лицо Нины Феликсовны.
– Два с половиной года назад, онкология в запущенной форме, – хмуро ответила Зуева. – Ее сестра мне ответила. Неужели болезнь из-за увольнения началась? Ну вот, значит, Валя ни малейшего отношения к истории с кольцом не имеет. Господи, мне еще хуже стало!
Я схватила Зуеву за руку.
– Знаете, что особенно странно? Марианна, владелица скупки, приобрела у Насти кольцо, выдала ей двадцать пять тысяч. Неужели она не поняла, что перед ней подделка? Хорошая, качественная, но бижутерия? Когда вы забирали кольцо, вас не предупредили, что это фейк?
– Нет, – покачала головой Нина Феликсовна.
– Возможно, Марианна, сообразив, какая ценность попала в ее руки, заказала подделку и подменила мамино украшение? – предположил Вадим.
Я посмотрела на часы.
– Думаю, у нее на это не было времени. За пару часов копию такого качества, чтобы удивить Михельсона, не состряпать. Настя могла получить фейк от наперсточника.
– И мошенник отправил ее в ломбард? – засмеялся Вадим. – С какой целью? Наверняка ведь понимал: девушке там вмиг объяснят, что у нее в руках ерунда.
– Которая, тем не менее, стоит немало, – вздохнула Нина Феликсовна.