Поверьте, я часто вижу людей, которых адвокаты раздели и ничего не дали взамен. Сейчас, когда приведут Михаила…
– Что значит «приведут Михаила»? – взвизгнула Лариса.
– За вашим сыном отправились наши сотрудники, – не моргнув глазом, соврал Рыков. – Когда парня доставят в мой кабинет, ни о какой явке с повинной, а она всегда учитывается судом, речи уже не будет. В городе пробки, даже машине со спецсигналом придется долго добираться по переулкам, забитым автомобилями. Хотите кофе? У нас он противный, из автомата, но все же лучше, чем ничего.
Константин понизил голос:
– Я отправлюсь за кофе, а вы, пока никого в допросной нет, посоветуйте Мише приехать самому. Этот поступок облегчит его положение. Я вам очень сочувствую, но мне придется вскоре доложить начальству о ходе нашей беседы. Шеф, как бы помягче выразиться, человек суровый, и у него есть дочь возраста Анны. Понимаете? Он прикажет перекрыть вокзалы, аэропорты, автостанции, все выезды из Москвы, разослать паспортные данные и фото.
Я поморщилась. Костя явно перегнул палку. Отлично понимаю его план – испугать Ларису, чтобы та во избежание крупных неприятностей велела Мише немедленно приехать к Рыкову. Но кто же поверит, что ради поимки подпольного гинеколога всю Москву поставят на уши?
Меня вдруг затрясло в ознобе.
– Сейчас еще можно исправить положение, – мурлыкал Константин. – Явка с повинной, чистосердечное признание, рассказ о том, как он участвовал в обмане…
Я вздохнула.
Внезапно я почувствовала усталость, почему-то мне захотелось плакать. Зато прошел озноб.
– Когда вам надо идти к шефу? – еле слышно спросила Лариса.
– Вот-вот, – вздохнул Костя. – Поэтому я и спросил про кофе.