– Неужели ни психотерапевта, ни папу с девочкой не мучило раскаянье?
– Нет, они считали, что убирают мерзавцев и негодяев, делают мир чище, помогают тем, кого долго мучили и унижали, – ответил Рыков. – Наемными киллерами себя не считают, потому что не брали денег. А убитых ими людей много. Сначала болезнь возвращалась через год, потом срок ремиссии стал сокращаться: десять месяцев, семь…
– Вот чудовища! – воскликнула я. – Аню и ее отца необходимо поместить в спецбольницу. Марине тоже не помешает отправиться туда.
– Нина Феликсовна и ее сын Вадим, ты с ними знакома, – неожиданно резко сменил тему беседы Костя.
– Верно, – удивилась я, – ты же знаешь про мою работу в дизайн-бюро Зуевых. Но при чем тут они?"
"– Ты не поняла, – пробормотал Рыков. – Лариса рассказала нам правду об аквариумах, но решила подстраховаться и назвала имена придуманных персонажей. Кто на самом деле герои истории, мы узнали лишь после того, как Малкина получила гарантии неприкосновенности Михаила и своей собственной.
Я на секунду перестала слушать Костю. Так вот о каком «лекарстве» говорили Вадим и Регина, когда я, уронив свой телефон в машине, стала невольной свидетельницей их беседы. Вот почему так испугалась психотерапевт, услышав от парня, что ему не стало лучше и он принял лекарство. Регина подумала, что ее подопечный убил кого-то сам, а на самом деле Вадик просто проглотил таблетки анальгина, аспирина и препарат от аллергии.
– И, как ты понимаешь, заказчик ничего не знал про Нину Феликсовну и ее сына, он имел дело исключительно с Региной, – продолжал Рыков.