Вот только ее никак нельзя назвать суперкрасавицей. На фотографии, которую Лена в начале нашей беседы выложила на стол, запечатлена самая обычная москвичка с круглыми глазами, носом-картошкой и тонкими губами. И маленький нюанс – парень родом с Востока или с Кавказских гор никогда не примет за юную красавицу девушку, разменявшую двадцать первый год. А Настя выглядит даже чуть старше своего возраста. Ладно, пусть ловкорукий мошенник любит девиц типа Насти и ни черта не смыслит в драгоценных камнях. Но как к нему попало кольцо Зуевой, а?
Лена раскрыла сумку и выложила на стол пачку денег.
– Ира Звягина сказала, что ты лучший детектив России, за какое сложное дело ни возьмешься – размотаешь. Не из милости тебя работать прошу. Здесь шестьдесят три тысячи, я их на поездку в Турцию копила.
У меня защемило сердце и одновременно я разозлилась на Иру. Ну вот зачем она обнадежила Лену? Я ничем не смогу ей помочь.
"– Настюша поклялась моим здоровьем, – твердила костюмерша, – значит, не врет. Девочку впутали в ужасную историю. Пожалуйста, помоги!
Я старалась не смотреть гостье в глаза. Мне-то отлично известно: некоторые люди готовы родную мать продать, чтобы не нести ответственность за совершенное преступление.
Гвоздева взяла деньги и стащила с пачки махрушку.
– Если этого мало, скажи, сколько надо, я займу. Видишь, не тоненькой резиночкой пачку перетянула, она может купюру разорвать, взяла детскую, потолще, от нее ассигнации не мнутся.
Я откашлялась.
– Лучше пригласи опытного адвоката.
– Не доверяю я им, – отрезала Елена. – Один раз уже обратилась к законнику, и Настене несправедливый приговор вынесли. Ты моя последняя надежда. Ирка так сказала: «Проси Романову, в ноги ей кланяйся, руки целуй, хороший гонорар предлагай.
Мне захотелось убить Звягину. А Гвоздева тем временем методично считала купюры.
– Одна тысяча, две, три… восемь… пятнадцать… двадцать…
С каждым ее словом мне делалось все гаже и гаже.
– Вот, ровно шестьдесят три, – объявила Лена. Вновь перетянула пачку резинкой и положила около моей чашки. – Расписки не надо.
Мой взгляд упал на потрепанную махрушку, на замусоленные купюры… и я внезапно согласилась:
– Хорошо.