Я еще удивилась, чего он под закрытие припер. Встал в районе половины восьмого, когда народа совсем нет. Распрекрасно я его запомнила, потому что Димка давным-давно этих гадов со стаканами выпер. Года три ни один из хитроруких сюда не заглядывал. А тут гляжу, приперся со столиком. Ну, думаю, новый смотрящий или пофигист, или свой интерес имеет. Сначала, значит, разрешил сученышу пару часов до закрытия пошакалить, а там и с утра пустит. Чего ты буркала выпучил? Решил, что жизнь удалась? Можно химичить? Слышала я, как Заур нового смотрящего щучил, говорил тебе: «Чтоб на моей территории никакого криминала! Если кто кошелек сопрет, с тебя спрошу.
– Эй, замолчи, женщина, а? – ожил Саша. – Впервые про стаканы слышу!
– Ах ты жук! – зачастила тетка. – Врун!
Глава 6
Пока голосистая торговка отчитывала местного «смотрящего», я бочком отошла и приблизилась к симпатичной девушке, стоявшей у прозрачного куба, в котором готовилась сахарная вата.
– Вам большую порцию? – весело спросила она.
– В детстве я очень это лакомство любила, – улыбнулась я. – Им в Феодосии, куда мы с мамой летом ездили, на каждом углу торговали. Но сейчас не съем ни кусочка, очень уж сладкое.
– Взрослые редко берут, – согласилась продавщица, – в основном дети хватают.
– Алиска, разменяй пять тысяч! – закричали слева.
– Откуда у меня такие деньги утром в будний день? – заорала в ответ девушка. – Спроси у Светки.
– Скажите, пожалуйста, вы тут недавно наперсточника случайно не видели? – спросила я.
– А что? – в свою очередь поинтересовалась Алиса.
– Моя сестра у него всю зарплату просадила, – горестно «призналась» я. – Полиция ничего предпринимать не хочет.
– А ты, значит, сама решила у мужика бабки отбить? – хмыкнула девушка.
– Просто хочу в глаза мерзавцу глянуть и спросить, не стыдно ему у матери-одиночки деньги отнимать.
Алиса сдвинула брови.
– Во здорово! На будущее имей в виду: наперсточники никогда одни не работают, их всегда прикрывают. Начнешь скандалить, тебе живо лещей насуют. Хорошо свою сестру знаешь?
– Конечно, – заверила я.
– Небось она младше тебя лет этак на семь, – сочувственно сказала Алиска.