Я начала снимать туфли.
– Не надо, – остановила меня домработница, – ступайте так.
– Нанесу вам грязи, – смутилась я.
– Вымыть полы нетрудно, – еле слышно возразила горничная. – Герман Евсеевич не любит, когда мастера босиком ходят, он брезгливый.
– Каролина! Кто пришел? – крикнул из глубины апартаментов визгливый тенор.
– Специалисты по интерьеру, дизайнеры, – ответила прислуга. – Сейчас я их к вам…
– Молчать, дура! – заорал тот же голос. – А эти пусть идут в каминную.
– Пожалуйста, налево по коридору, – предложила Каролина, – теперь прямо…"
"– Сколько тут квадратных метров? – поинтересовался Вадим.
– Тысяча, – шепотом уточнила горничная. – Герман Евсеевич любит простор.
Мы вошли в огромный зал, и я вздрогнула. Одну стену занимает гигантский камин, в котором можно жечь нераспиленные бревна, а на остальных тут и там развешаны головы несчастных погибших животных. Окна здесь круглые и расположены в беспорядке в самых неожиданных местах – два под потолком, одно почти у пола, три на разных уровнях, между останками антилоп, зебры и прочих невинно убиенных животных.
– Господин Фомин охотник? – предположила Нина Феликсовна.
– Да, – кивнула Каролина. – Он меткий стрелок, недавно убил слона, но его пока не вывесили, он в работе у таксидермиста.
– А еще хозяин любитель рыбок! – воскликнула я. – Смотрите, какой красивый аквариум. Можно поближе подойти?
Не дожидаясь разрешения, я приблизилась к стеклянному кубу и удивилась.
– А зачем в воде зеркала?
Вадим сел в кресло.
– Вот уж в чем не смыслю, так это в содержании всяких там гуппий.
– Наверное, для красоты, – предположила Нина Феликсовна. – Или, может, рыбкам нравится на себя любоваться.
– У нас не рыбки, а две черепашки, – еле слышно сказала Каролина.
– Ой, правда! Такие милые! – восхитилась я.
– Лампочка, посмотрите, камин отделан перламутром, – позвала меня Зуева.
Я подошла к Нине Феликсовне.
– Действительно, это не пластик. Ну и ну! Интересно, сколько стоит такая облицовка?
– Эй, дура! А ну поди сюда! – завизжали из коридора.
Горничная стала меньше ростом.
– Разрешите покинуть вас?
– Конечно, милая, – улыбнулся Вадим. – Не волнуйтесь, мы никуда не торопимся.
– Герман Евсеевич не любит, когда мастера остаются без присмотра, – прошелестела домработница, – в доме исключительно ценные вещи. Влетит мне, что ушла! Но ведь он зовет?
– Нельзя одновременно находиться в двух местах, – сказала Нина Феликсовна. – Идите, дорогая, мы не умыкнем чужое добро.