– А разве нет? Ты упомянул про разбитую голову.
– Верно, – согласился Рыков. – Пока точная причина смерти не установлена, но, по предположению Зинаиды, у Германа Евсеевича стало плохо с сердцем, он упал и ударился виском о подставку, на которой висят кочерга, совок и другие прибамбасы для камина. А теперь расскажи откровенно, зачем ты явилась к Фомину."
"– Ни слова лжи в моем рассказе не было, – отрезала я. – Спроси у Зуевой, она подтвердит, что…
Дальнейшие слова застряли в горле. Ох, не следовало мне так упорно упоминать Нину Феликсовну.
Рыков хлопнул ладонью по подлокотнику кресла:
– Карты на стол!
– Ладно, – вздохнула я. – Но сначала скажи, когда и кто вызвал вас.
– Звонок из дома Фомина поступил около трех часов дня, – ответил Костя. – О смерти Германа Евсеевича сообщила жена.
– Откуда Каролина узнала ваш телефон? – прикинулась я дурочкой.
– Нет, она набрала ноль два, – попался на удочку приятель.
Я показала на большие напольные часы, мирно тикающие в углу.
– Сейчас начало седьмого, по квартире разгуливают эксперты, похоже, твоя бригада прибыла сюда часа полтора назад. Или два.
– И что? – пожал плечами Константин.
– В Москве пробки, – промурлыкала я, – от твоей работы до дома Фомина по пустой дороге минут сорок. Но мой навигатор был сплошь красным, когда я рулила сюда, так что, думаю, вам пришлось потратить на поездку около двух часов.
– Ничего странного, – возразил Костя, – дежурный сразу нас известил.
– А как же. На крыше машины «люстра» мерцает, или фонарь, сирена воет, из матюгальника голос орет: «Подали направо, пропустить немедленно», стробоскопы из бампера светом бьют, – перечислила я. – Полная дискотека!
– Примерно так, – согласился Рыков. – Мы никогда не тащимся часами по пробкам.