Я посмотрела на часы, вернулась в машину и, не спуская глаз с входной двери, позвонила Елене.
– Что-то разузнала? – воскликнула Гвоздева, забыв поздороваться.
– Настя вела дневник. Где он? – спросила я.
– Ты ошибаешься, девочка не любит писать, – возразила Лена. – Ее даже в школе нельзя было заставить упражнение по русскому сделать или сочинение накропать.
– Тем не менее существует тетрадка, с которой Анастасия делилась своими мыслями, поищи ее, – попросила я. – Думаю, у нее в комнате есть тайник. Посмотри под матрасом, в шкафу, на полках с бельем-чулками, выдвинь самый нижний ящик стола, пошарь под ковром.
– Разберу комнату на молекулы, – пообещала Лена. – Но ты не права. Настена из-под палки за ручку берется.
– Ноутбук! – осенило меня. – У нее же есть компьютер?
– А как же. Я подарила ей на день рождения самый навороченный, – похвасталась Елена.
– Поройся в нем, – сказала я. – Хотя мне говорили про обычную тетрадь. Но, может, Настя печатала текст и сохраняла его в электронном виде? Умеешь обращаться с чудом техники?
– Я что, похожа на двухсотлетнюю бабку, которая боится электричества? – обиделась Гвоздева.
– Молодец, действуй, – скомандовала я.
Отсоединившись, я посмотрела на часы. Интересно, куда подевались Зуевы?
Мобильный зазвонил, я увидела на экране надпись «Вадим» и обрадовалась. Наверное, сейчас услышу сообщение о том, что дизайнеры застряли в пробке.
– Лампа, ты где? – спросил парень.
– Около офиса, – смиренно ответила я, – приехала к началу рабочего дня.
– У нас тут форс-мажор, – без привычного оптимизма произнес Вадим. – Анюта пропала.
– Кто? – не поняла я.
– Одна из тех, кто находится под эгидой фонда. Аня Кузнецова не пришла вчера в указанное время в общежитие, – пояснил сын Нины Феликсовны. – Для бывших заключенных введен «комендантский час» – ровно в двадцать тридцать они должны вернуться домой, а еще обязательно смотреть программу «Время». Анюта не появилась.
– В советские годы у нас в симфоническом оркестре раз в неделю устраивали так называемую политинформацию, – невежливо перебила я Вадима.