– Кантор хмурится так, что кажется сейчас грянет гром и пойдет дождь, хотя в Хали-баде не сезон дождей... хаджевцы, – я покосилась в сторону, прикрывшись веером, – лучатся самодовольством, но не ликуют. Выводы? Мы проиграли в чистую, а гении из сопредельного Керну града взяли одно из мест... но не белую мантию.
– Сира очевидность...
– Записи? – я проигнорировала ворчание Фейу и обернулась к Фей – должна же я знать, как проиграл цыпленок. Сестра вздохнула и согласно опустила пушистые ресницы – записи будут.
– Сир Садо.
– Злопамятная тварь, – пробормотала я тихо.
– Что? – Марша заинтересованно повернулась к нам.
– Творец не выдержал сияния начинающего творца...
Фейу хмыкнула."
"– Леди Тир подала апелляцию, и сейчас общается с судьями, – продолжила Фей-Фей.
– Бесполезно, – выдала я, резко схлопнув веер, и Фейу согласно кивнула, в подтверждение моих слов.
– Ничего не бесполезно, – глаза Фей-Фей воинственно сверкнули, – суждение было явно предвзятым.
– Кто выиграл? – я обратилась к более спокойной Фейу.
– Мантию забрали столичные.
– Бес-по-лез-но, – я легонько ударила Ву по плечу. – Не когда тут второй Феникс в качестве наместника. Столица просто не может позволить себе проиграть...
– Но, Вайю!
Фейу закатила глаза и пробормотала что-то вроде «наивная идиотка».
– В любом случае есть ещё завтрашние дисциплины – живопись и каллиграфия.
– Мы проиграем, – это произнесли мы хором с Маршей. – Уже проиграли.
– Если бы участвовала я, – Фейу распрямила плечи, – у Севера был бы шанс, но не сейчас.
– Несомненно, – язвительность в голосе сестры можно было бы разливать по фиалам в качестве яда. – Напомнить, кто взял мантию по живописи на последнем школьном Турнире?
– Напомнить, по какой причине ты не участвуешь? – сладко откликнулась Фейу.
– Напомнить, по какой причине не участвуешь – ты? – парировала Фей-Фей.
– Стоп! Стоп-стоп-стоп, – я наклонилась вперед и попала под перекрестный огонь гневных взглядов.
– Там ничего интересного!
– ... занятие почтил вниманием сам второй Феникс.
Глава 14. Любая диверсия требует подготовки
Цыпленок был безутешен. Нос покраснел — следы слабости были видны даже через слой пудры на лице. Глаза влажно блестели от обиды, изящный шарф некрасиво сполз на бок, нижняя губа то и дело предательски подрагивала, когда он тщился улыбнуться в ответ на неловкие подбадривания Фей-Фей.