– Артефакты? – это тихо подала голос Лейле, указывая старухе на мои широкие браслеты, которые тускло сияли в свете факелов.
– Нет…
Жрец, которые стоял сзади, проделал несколько пасов – и сила опять вспыхнула над нашими руками, но… иначе, исследуя… и тонкая нить, появившаяся в воздухе, оплела только мое запястье – бережно и крепко.
Он протянул руку, коснулся, и разряд силы, искрящийся, почти щелкнул его по пальцам.
– Немес великий… святотатство!!! Это – печать Мары!
Первый жрец, который вел церемонию с самого начала, повторил пасы и убедился лично, получив ещё один разряд.
– Печать Мары, узы уже скреплены и… – жрец покосился на молодого Корая и обратился к старухе, – … и это другой жених. Госпожа помолвлена, и обряд проведен в храме Мары… мы ничего не можем сделать, – он развел руки и отступил на пару шагов назад с легким намеком на поклон.
– Она помолвлена! Бабушка!
Старуха смотрела на меня, как на пустынную гадюку, которая тайком пробралась в их возделанный, с такой любовью, сад.
"– Кто?! Я спрашиваю, кто? – Корай не сдержался – пощечина была увесистой – голова мотнулась в сторону, во рту стало солоно, злость внутри вспыхнула кипятком, но…
Терпи. Записи.
…я даже не подняла рук, чтобы прикрыться, когда он ударил ещё раз.
Мне. Нужны. Эти сраные записи. И… злость.
– Кто жених? Отвечай! Тварь! Тир?!
Я слизнула кровь с уголка губ и демонстративно растерла ее между пальцами.
– Приказ Главы выполнен – согласие на помолвку дано и было засвидетельствовано в Храме Немеса.
– Кто он?!
– Виры. Больше. Нет.
– Можно ли отменить помолвку? – сухо и деловито уточнила старуха, не обращая никакого внимания на внука.
– Нет… пока жив жених, – поправился жрец, – это свидетельство Мары.
– Убить. И потом повторить ритуал, – равнодушный голос старухи звучал устало, как будто у нее резко кончились все силы.
Корай схватил меня за плечи и начал трясти, мотая из стороны в сторону – голова болела от каждого движения.
– Кто? Он?! Кто?! Отвечай!
Эмоции – это ключ. Так говорил мне Ликас, это же вдалбливал Сейр и твердил Таджо. Эмоции – это ключ… как не вовремя дядя ограничил эмпатию…
Я потянулась к змею в лабиринте – осторожными касаниями, переправляя туда волны злости и ярости.
…проснись…
…ну же, проснись…
Змей заворочался недовольно и лениво где-то на краю сознания.