Шекки развернулись и помчались прочь, одна приволакивала хвост и лапу, оставляя длинный след на песке. И в последний момент развернулась и двинулась ко мне.
– Домой! – я выплела молнию, и шарахнула вперед – только, чтобы не задеть, песок взвихрился фонтанами. – Домой! – ещё одна молния – чары пахнут смрадом и отвратительны. – Домой! Домой! Домой! – ещё одна молния и ещё – вспышки слились в одну, и тварь зарычала протяжно и протестующе, низко склонив морду и обиженно потрусила прочь, приволакивая хвост.
Импульс отправить ей вслед целительское плетения я подавила.
…спешите домой, в пустыню, вас там ждут…
Остатки купола ещё стояли, вспыхивая серебром, когда внутри раздались радостные возгласы – несколько южан вскинули кулаки вверх – кто-то благодарил Немеса, кто-то небеса, но они не видели того, что вижу я – старуху за их спинами, которая развела руки в стороны – рукава широкими черными крыльями взметнулись к небу – вспышка – не плетения – артефакт, который старуха берегла на конец, сработал мгновенно, прошивая всех тонкими серебристыми иглами…"
"…дядя не делает такое, это подлая вещь…
Они падали молча.
– Госпожа… – голос Лейле дрожал, она вскинула руки в защитном жесте и тут же опустила, бессильно, – госпожа… – она отступала назад, удерживая старуху в поле зрения… – я принесла клятву госпожа, две личных… на крови… я не предам, госпожа… никто не узнает, что вы признали чужую власть… что… не должно остаться свидетелей… но Я ПРИНОСИЛА КЛЯТВУ, ГОСПОЖА!!! Я при…
Плетения вспыхнули ещё раз, и темноволосая голова Лейле бессильно откинулась в сторону – кади слетело, длинная черная коса зазмеилась по песку.
– Никаких свидетелей, – произнесла старуха и надсадно закашлялась – отсюда было невидно, но ей не рекомендовано использовать столько силы – видит Асклепий, ей осталось не больше десяти зим…
– Бабушка?
Я вздрогнула, услышав голос Корая, слишком ошеломленная, чтобы говорить.
– Бабушка?!! – мой несостоявшийся жених смотрел в сторону того, что ещё мгновение назад было Лейле, смотрел так потрясенно, что было ясно – видел. – Бабушка… – повторил он совсем тихо, осмотрев весь круг.
– Ты зря очнулся так рано, мой маленький ястреб, – голос старухи был тих и по-напевному нежен.