В который врывается звук вибрации, хватаю телефон, только бы прекратить это дребезжание, и принимаю вызов.
– Ярослав, привет. Когда мы с тобой снова увидимся? Я с нетерпением жду.
Отбрасываю телефон, словно ошпаренная, и вижу только имя бывшей жены Ярослава.
Будто с разгона врезаюсь в бетонную стену. Сердце разлетается вдребезги. Низ живота сковывает тяжесть, и я обхватываю его руками. Воздуха в легких не хватает, и я пытаюсь хватать его ртом. В голове бьется одна мысль – бежать!
Между ног стремительно влажнеет, и я опускаю глаза на шорты.
Дрожащей рукой набираю номер Петра.
– Петр, срочно собирайся. Мне нужно в больницу.
– Что-то случилось?
– Петь, нет времени говорить. Я сейчас выйду.
– А Ярослав Петрович…
– Ничего не говори ему!
Хотя понятия не имею, где его носит. Но мне уже плевать на это. Вот где он пропадает вечно, активно налаживает контакт с бывшей женой. С трудом поднимаюсь на ноги.
«Ну нет, крошки! Вам ещё рано появляться!»
Прислушиваюсь к тишине в квартире. Не слышу ни шумов, ни голосов. Быстро смываю кровь, надеваю чистую одежду. Перед выходом хватаю в коридоре документы и с облегчением вижу, что Петр уже ждет возле машины.
– Что с вами?
Он подскакивает ко мне, и я чуть ли не висну у него на руке. Боль в животе не предвещает ничего хорошего.
– Ничего, – стараюсь, чтобы голос звучал увереннее, – просто нужно в больницу.
– Я сейчас Ярослава Петровича позову. Видел, как он в будку охраны шел.
– Нет, Петь! Нет времени, нужно ехать. Пожалуйста.
Не могу. Не могу заставить себя даже посмотреть на него сейчас.
Петр окидывает меня взглядом, но кивает и открывает передо мной дверь. Осторожно опускаюсь на прохладное кожаное сиденье и радуюсь, что окна тонированы.
Петр мчит по дорогам города, нарушая все правила. По пути звоню Карине Аркадьевне и сообщаю, что у меня кровь.
– Давайте я позвоню Ярославу Петровичу.
Как раз в этот момент начинает разрываться мой телефон, но я скидываю. Ещё большего волнения мне не нужно. К черту!
– Поздно.
На крыльце клиники уже стоит врач и рассматривает приезжающие машины. Открываю дверь и чуть ли не вываливаюсь наружу, потому что живот снова сковывает болью."
"–Ульяночка. Дыши, моя хорошая Сейчас. Давай на каталку.