И, в тот же момент, по телу бежали чертовы импульсы. Непривычные для меня ощущения. Покалывающие и горячие. Собирающиеся тягучими вспышками в некоторых участках тела.
Проклятье. Я всего этого не желала и ругала свое тело. Была готова накричать на себя и пропитывалась ненавистью к себе за то, что хоть как–то реагировала на Райта.
– Нет, – голос дрогнул, но я сказала решительно. – Только попробуйте прикоснуться ко мне.
Я понимала, что мои слова были нелепыми. Что я могла сделать против Райта? Ничего. Он сломает и бровью не поведет, но мне казалось, что, если сдамся, то всему наступит конец.
Райт все так же смотрел на меня, как на мусор и, подойдя ближе, даже не прикоснулся ко мне. Было понятно, что он не хотел этого делать. Лед взгляда ясно давал понять, что для него я не девушка, а полное недоразумение и нечто сродни ничтожества.
Тогда, почему он тут? Решил попользоваться? Как девкой, которую после разрыва истинности можно выбросить и забыть о ней?
Мне кажется, что Райт уже сейчас желал это сделать.
А я в противовес этому не желала быть попользованной.
– Не подходите, – когда Райт сделал еще шаг ко мне, я скользнула в сторону и отошла на несколько шагов. – Если хоть раз прикоснетесь ко мне, будете обязаны жениться.
– Жениться? – сколько же пренебрежения было в его голосе. – На грязной девке?
Волна недовольства скользнула по сознанию и я стиснула зубы.
– Мне тоже не хочется ничего общего иметь с таким, как вы. Типичный богач, для которого люди лишь мусор, – я невольно опустила взгляд и посмотрела на руку мужчины.
Воздух полыхнул и жесткий поток энергетики ударил по комнате. Оба шкафа рухнуло и я, сильно вздрогнув, испуганно посмотрела на Райта.
– Произнесешь еще хоть одно слово своим грязным ртом о моей жене и узнаешь, что такое ад.
Почему–то я отчетливо понимала, что эти слова не являлись пустой угрозой и, вновь сделав несколько шагов назад, уперлась спиной в стену. Замолчала. Больше не собиралась разговаривать с Райтом.
Но так же не знала, как защититься от мужчины. Не дать ему прикоснуться ко мне.
Поэтому, когда он развернулся и ушел, я ощутила небольшое облегчение. Правда, все равно понимала, что мое положение крайне ужасно.