Сразу набрал необходимые цифры и отошел к дальней стене. Несколько гудков и тоненький взволнованный голосок моей принцессы всколыхнул во мне волну нежности и желания ее увидеть. И хоть, я мог бы набрать Лили в вайбере или по скайпу, не хотел лишний раз пугать любимую девочку тюремными стенами и так невовремя знакомить с отцом.
— Платон, тебя задержали, я видела в новостях, — затараторила малышка. Конечно, уже весь город на рогах. Ненужная информация докатилась и до Лили.
— Все нормально. Не переживай, принцесса…"
"— Послушай.
А воспоминание за ее машину больно меня разочаровало… Я за решеткой, а ее сейчас волнует лишь тачка…А я придурок поплыл. Решил, что богатая мажорка изменилась и со мной из за большого и светлого чувства.
— Конечно, запиши адрес гаража… — мой голос приобрел стальные ноты. Я продиктовал ей место схрона тачки. Под ребрами стало так противно и мерзко, словно туда коты испражнились. Сукааа. Неужели я, как последний лох, поверил в искренность этой стервы.
— Я ее забираю. Мне надо с тобой встретиться. Все объяснить, — проговорила корыстная девка с разочаровываюшей меня интонацией.
— Не получится. Да и смыла нет…
Я отключился. Отдал отцу телефон.
— Я хочу уехать сейчас. Пусть смонтируют закрытое судебное заседание. Мне похрен, как ты Витторио это сделаешь, — проговорил я. Единственным желанием было убраться из вонючего клоповника подальше. А особенно из города и страны. Подальше от этой стервы.
— Платон. Ты ведь понимаешь, что это невозможно. Три дня это самый минимум, — уверенно произнес адвокат.
— Ладно. Похрен. Но не больше трех дней, иначе я сам сбегу.
— Сынок, пожалуйста, я очень тебя прошу в этот раз завязать с криминалом. Пусть этот неудачный угон будет последним. У тебя вся жизнь впереди. И я хочу, чтоб ты строил ее с умом…
Я посмотрел на простую кровать, застеленную серым постельным бельем. В голове стало пусто и тихо. Только образ любимой принцессы уверенно таял и на его месте возникал стервозный и надменный оскал шлюхи.
* * *Дни тянулись медленно и уныло. Настроение было в полном дерьме. И это не от содержания меня под стражей. А это из-за мыслей о Лили.
Разочарование и тоску сменила лютая злость. Я не хотел ее видеть больше никогда. Ей насрать на меня. Девку все это время интересовала только ее говенная тачка.