— Ой, ну вот, хули ты прибедняешься? Крестьянин, прям. У тебя у самого бабла куры не клюют. Херней маешься. Вошел в образ бедняка. И выбраться никак не можешь, — парировал Самойлов.
Дед пьяно засмеялся и налил себе еще стакан пойла.
— Тут ты прав. Но, знаешь, в чем смысл? Мне это нравится. И такая жизнь простая, деревенская. И мой огород. Я обратно в город ни за что не вернусь. Уже сказал Климу, что на тебя свой дом перепишу. Будешь там хозяйничать со своей принцессой. Помогла ей, кстати, ночевка в курятнике? Красивая девка.
"Платон мрачно усмехнулся. Снова вспомнил Лили. Никак эта стерва не хотела покидать мыслей мужчины.
Предательница она. Сука, падкая на деньги. Ради машины и мнимых статусов опять его кинула.
— Пошел я к речке прогуляюсь. Не налегай на бухло. А то потом белка накатит, будешь полночи с покойной бабулей разговаривать, — Платон встал и отдернул футболку.
— Так я может и хочу снова любимую женщину увидеть. Не думал, внучок…Ладно шуруй.
Самойлов цинично оскалился и вышел из дома. Размашистым шагом прошел по протоптанной тропинке мимо колючих кустов дикого боярышника. Раздраженно снял с лица налипшую сеть паутины. Выматерился и ударил кулаком по невинной ветке спелой алычи.
Чувст он не испытывает?! Ага, конечно! Он то как раз и испытывает, только не ту девушку выбрал. И сердце слепое, тупое. Ему не прикажешь. Не объяснишь, что суку только купить можно. А платно Лили он не хочет.
Дурак. Придурок. Раскатал губу, как сопливый долбоеб, что слова Лили, что любит его были искренними и честными. И как она на матче Кентавров всем своим снобам мажористым гордо представляла Самойлова своим парнем. Всем подругам раструбила, что у них серьезные отношения. И что она настроена к нему тоже правильно и серьезно.
Сука! Надежду дала, притворилась. Знатно обломала. На первой проверке сдулась.