— До пляжа мы ехали этим путем?
Глен выглядывает наружу и в тусклом свете зажженного в карете фонаря резко бледнеет.
— Нет…Эта дорога давно уже закрыта.
Экипаж набирает ход, подскакивая на кочках. Скрипят рессоры, трясется крыша и стены, мне становится страшно.
— Эй, ты! — Глен высовывается из окна и кричит кучеру. — Живо остановись!
У меня возникает чувство, что никакие угрозы и требования этот экипаж не остановят. Лицо мужа, когда он смотрит на меня, полно самых ужасных опасений.
Прыгать нам из летящего на всех парах экипажа не вариант.
— Ева, не бойся, — герцог опускается на пол и тянет меня за собой. Оказываюсь в его руках. Глен крепко обнимает меня, словно поглощая своим телом. Чувствую себя распластавшимся на нем комочком.
— Держись крепче за мою рубашку впереди, хорошо.
— П-почему?
— Впереди резкий обрыв. Но внизу река. Обещаю, с тобой все будет хорошо, — Глен накрывает ладонью мою макушку, хороня мое лицо на своей могучей груди.
— Что… — пытаюсь спросить, щекой ощущая, как быстро колотится его сердце.
Если мы сейчас сорвемся, это же значит…"
"Дикое ржание лошадей снаружи, треск камней под колесами, карету заносит и резко разворачивает, мы летим куда-то в бездну. Глен вдавливает меня в свое тело, принимая на себя силу удара от соприкосновения экипажа с пластом бурлящей воды.
Где кучер? Он успел спрыгнуть или же решил кончить с жизнью, раз осмелился убить герцога, зная, что все равно не жилец?
Я быстро перестаю думать о ерунде, едва поток ледяной воды сквозь окна и образовавшиеся трещины начинает топить чудом уцелевшую и не развалившуюся на части после падения с высоты карету.
Пытаюсь дышать, но в легкие не попадает такой необходимый кислород. Воды уже пояс, когда я успела на ноги подняться? Трясет меня то ли из-за нарастающей паники, то ли из-за ледяной, но почему-то обжигающей каждую клеточку кожи воды.
— Дыши. Ева, дыши, — герцог берет меня руками за щеки, поднимая голову так, чтобы я видела его глаза.
— В порядке? Ты в порядке? — удается спросить только это.
— Да, цел. Нам нужно выбираться.
Бледное обескровленное лицо, беспокойство меж нахмуренных бровей, поджатые губы и странный, решительный взгляд.