Ага, как же, так я и поверила. Но, в самом деле, вряд ли эта девушка будет вредить мне, герцогине. Причин для того у нее нет никаких. По крайней мере, ни одна даже отдаленная мне не приходит в голову.
— Значит, императору стало известно? Так быстро? — спрашиваю, сглотнув вязкий ком, вставший в горле.
— У такого человека везде есть свои люди, это же очевидно.
И то верно. О случае с падение в реку нашего экипажа даже местная знать ни сном, ни духом, но император в столице за тысячи километров так хорошо осведомлен.
Это…не очень приятно осознавать. Мало ли, что еще ему известно.
— Ну, насколько быстро до его величества дошла информация я не знаю, но вот о том, что брак ваш был заключен далеко не по любви и о том, что вы даже не живете под одной крышей…мы узнали недавно. Буквально на днях. Герцог заинтересуется источником этих вестей.
— Кто вы?
Девица не похожа на ту, с которой император будет делиться подобным. Если только их не связывают более близкие отношения, точно не похожие на отношения будущего свекра и невестки.
Эдина берет меня под руку, и мы продолжаем нашу неспешную прогулку.
— Все считают меня кандидаткой в принцессы…И сам император тоже весьма не прочь видеть меня в таком статусе, но мы с принцем Августом несовместимы как ночь и день. Я — любимая крестница его величества Константина, можно сказать почти что дочь, которой его не наградили небеса. Иногда он отдает мне предпочтение перед собственным сыном.
Ничего себе, какая скромность!
Прикусываю губу, обдумывая про себе всю складывающуюся ситуацию.
— Ясно. Зачем же тогда вы делитесь со мной такими важными сведениями? Вряд ли они предназначались для моих ушей.
С чего вдруг ведет себя в нашу первую встречу словно мы подруги? Ее император подослал? Чего хочет добиться? К родне по мужу из столицы у меня доверия нет никакого. Крестница или кто она там такая не суть, в чистые и добрые намерения я не в том наивном возрасте нахожусь, чтобы верить.
Эдина улыбается, заглядывая мне в лицо.
Ее карие глаза за линзами неестественно большие для маленького практически кукольного личика. Мне чудится, что в этих девичьих очах мелькает какая-то искорка безумства. Пора уже снова пугаться?
— Услуга за услугу, ваше сиятельство, — захват на моей руке становиться крепче, а в уши льется доверительно-искушающий голос. — Поэтому, Ева, расскажите мне. Ваш черед.