Глен морщит лоб, но ничего не говорит, как следует стирает с лица брызги крови и мнет в руке платок, не зная, что теперь с ним делать.
У меня впервые проскальзывает мысль, что муж оказывается, довольно забавный. Казалось бы, фасад герцога Грейстона — суровый и жестокий, непоколебимый — но узнав поближе, можно с уверенностью говорить, что мягкости в нем больше, чем в среднестатистическом аристократе и не обделенном титулом и властью мужчине. Просто он не знает, как выразить свои истинные эмоции и чувства, прихожу к выводу я.
Спустя двадцать минут ожидания из поместья подтягиваются еще рыцари. В их окружении карета приходит в движение. Мы едем домой. Стараюсь не смотреть, но тем не менее, тела на земле в неестественных позах попадают в поле зрения сбоку сквозь не зашторенное окно экипажа. Я проглатываю ком."
"Не нужно жалости, Ева. Эти люди знали, на что шли. Либо они нас, либо мы их. Если бы не умелые охранники и сам герцог, то на земле могло бы лежать твое искореженное тело.
Радикальные приверженцы борьбы за независимость. Так назвал напавших на нас Глен.
Тридцать лет назад впервые нога имперца ступила на плодородную землю юга. Понятно и ежу, что коренное население против таких преобразований и отдавать свои территории кому бы то ни было желанием не горело. Но прошлый герцог был воистину мудрым человеком.
За десяток лет материальное состояние местного население улучшилось, развивались города и села, но вместе с тем, стали возникать голоса борцом за свободу и независимость. Повстанцы.