Эй, это я тут обиженная и оскорбленная, не надо теперь из себя строить жертву абьюза, я же даже издеваться еще не начала! Так, легкий совсем допрос учиняю, всего-то.
Герцог вздыхает. Уже воображаю причины, одна хуже другой, когда мужчина, собирается с духом и отвечает тихо:
— Если мы с самого начала не будем жить под одной крышей, не будем делить ложе, тебе будет проще выйти потом замуж. Найдется куча свидетелей, что подтвердят, что мы даже не спали вместе в одном здании, и брак этот консумирован не был.
Глен заканчивает и робко смотрит мне в глаза.
Красивый зараза. Почему-то сейчас он мне кажется еще прекраснее, чем обычно. И это странно. А еще я вдруг вместо того, чтобы успокоиться, раздражаюсь пуще прежнего.
Как он все ловко продумал! Рассчитал!
Что имеем?
Хитрющий император решил себя обезопасить, посадил в качестве герцогини на южную пороховую бочку меня, девицу с воистину роскошным приданым в виде оружия различного калибра, и сложил ручки, решив, что такой угрозы соседям будет довольно.
Насчет планов по экспансии и войне — слишком все это эфемерно, но и исключать такую вероятность развития событий не стоит, как бы она не была мала. Глен прав в том, что наперед загадывать невозможно. Поэтому он и заявил мне с порога храма, где обменялся с женой клятвами про «в горе и в радости», что развод будет и он его отчаянно жаждет.
— Еще вопрос, — ставлю герцога перед фактом, раздувая щеки из-за беспричинной злости.
Как будто я его прошу думать о моем благе? Сдалась мне эта забота! Изначально он не рад был, что поменялось, почему вопреки тому, что должен презирать и меня, и всю эту ситуацию, как любой нормальный человек, он о втором браке своей пока еще жены уже озаботился?
Глен кивает, явно страшась своей благоверной.