Я поступлю по собственному выбору, и тогда любая вина за то, что происходит, обрушится на мои плечи. Отлично, они у меня широкие. Увы, теперь я не такая хрупкая, как тогда, когда выходила замуж. Эдмонд, мне с трудом верится, что мы наконец познакомились и я сейчас прогуливаюсь здесь с тобой как с нормальным человеком, а не с пугающим фамильным призраком, как ты недавно выразился. Добрая старая тетушка Элинор.
– Старый друг, тетушка Элинор. Я, пожалуй, сказал бы так. Мне тоже приятно, что мы познакомились, Энн.
– Мне пора идти к детям, – сказала Энн, когда они, гуляя, подошли к подковообразной лестнице, – но я с нетерпением буду ждать полудня, Эдмонд.
– И я тоже. – Освободив ее руку, он отвесил Энн поклон.
Однако в некотором роде лорд Эдмонд чувствовал себя как осужденный, который только что узнал, что приговор будет приведен в исполнение именно в этот день. Это произойдет сегодня днем, и при этом не будет присутствовать никто, кроме его семьи – отца и брата, с которыми он не виделся пятнадцать лет, двух племянников и племянницы, с которыми он никогда не встречался, и жены брата, которая ему нравилась, но которая, похоже, задалась целью свести их всех вместе.
«Возможно, – подумал он, – мне все же следовало утром уехать в Уиллоу-Корт».
* * *Мэри чувствовала себя немного виноватой, хотя, по правде говоря, ее вины не было в том, что она оказалась единственным посторонним участником семейного пикника, в то время как Саймон с несколькими гостями отправился обследовать разрушенный монастырь в шести милях от Рэндалл-Парка.
Графиня разыскала ее в кабинете, где Мэри писала письма, и пригласила принять участие в пикнике.
– Я собираюсь пригласить и виконта Гудрича, – сказала ей графиня. – Я слышала, он твой жених?
– О, это пока еще официально не объявлено.
– А-а, значит, я услышала что-то не то, – отозвалась графиня, явно обрадовавшись непонятно чему. – Но тем не менее я и его приглашу. Ты придешь?
– С удовольствием.