Еще достаточно светло, хотя около площадки слуги уже зажигают факелы, чтобы наши фигуристы не попадали в темноте. Впереди метрах в пятнадцати идет охрана, в виде четырех конногвардейцев, которые постоянно сопровождали брата по Новгороду и посменно ночевали во дворце. В арьергарде топали Савва с Кузьмой. Мы с Александром выглядим так же контрастно, как наша охрана. Он в епанче поверх мундира, двууголке и вообще весь такой официальный. Конногвардейцы также в мундирах и епанчах, хотя холодновато для такой погоды.
– Хочу поблагодарить тебя за необычные впечатления. Если быть откровенным, то не могу вспомнить, когда веселился и отдыхал душой, – начинает разговор Александр. – Я рад, что изменил мнение и поддался на уговоры Лизы. Ехать не хотел, да и отец возложил на меня много дел.
Он сегодня на удивление расслабленный и веселый. В обед много шутил, особенно над своей неуклюжестью на льду.
– Иногда полезно сменить обстановку. Плюс много новых впечатлений, связанных с дорогой, новым городом, новыми людьми.
– Да, впечатлений мы набрались надолго. Но ты хочешь поговорить со мной не для того, чтобы похвастаться новыми играми или конкурсами.
– Скрывать не буду. Есть несколько мыслей, которыми хочу с тобой поделиться."
"Александр развернулся четко по-военному, даже с некоторой долей позерства, и мы зашагали в обратную сторону.
– Мне нужно, чтобы ты поддержал некоторые мои идеи, – продолжил я разговор. – И в первую очередь это касается дел военных. Я понимаю, что спорить с нашим отцом – дело неблагодарное. Но нельзя допустить, чтобы преобразование армии, которое он задумал, навредило толковой идее.