Я улетала от кайфа, когда жёсткая щетина царапала нежную кожу шеи и груди, а ладони оглаживали и мяли податливое, как воск, тело.
Быть может, совсем скоро Мир найдёт понимание с семьей, окончит вуз и примет решение работать в посольстве за границей — и тогда мне будет гораздо легче его забыть, но точно не сейчас.
— Телефон беспрерывно жужжал. Ты предупредила родителей, что будешь ночевать не дома?
Вопрос повисает в воздухе. Короткая вибрация на тумбе вызывает непринятие. Это точно не мама, а Янка. Очнулась, и явно в недоумении.
— Мама в курсе, что я у подруги. С отцом у меня нет контакта.
— Почему? Он жив?
Я жму плечами. Понятия не имею, Ратмиру действительно интересно хоть что-то знать обо мне или нет.
— Надеюсь, да. Просто ни разу его не видела. Он исчез задолго до моего рождения.
— Хуево.
Последняя запланированная фраза комком застревает в горле, потому что Мир переворачивает меня на спину и расталкивает коленом мои ноги.
Низ живота обдает кипятком. Футболка скользит по телу и улетает на пол.
"Упираясь пятками в матрас и, сгорая от стыда под яркостью дневного света, запрокидываю голову к потолку и шепчу что-то невразумительное.
По-хорошему, стоило бы принять душ… Но это будет позже.
С губ Ратмира срывается сиплое дыхание, когда его взгляд спускается с моего лица ниже. Рвётся. Затем частит.
Знаю, что мне нечего стыдиться, да и поздно, но, когда карие глаза блуждают по телу столь жадно и откровенно, хочется немедленно прикрыться.
Свести ноги вместе не получается — я натыкаюсь на протест, поэтому закрываю ладонями пылающее лицо и протяжно стону.
— Мир, пожалуйста…
В барабанных перепонках стоит свист. Я напрягаюсь всем телом и заметно дёргаюсь, когда меня касаются умелые пальцы.
— Что пожалуйста? Нашла бы более полезное применение своим рукам…
Идея интересная, но я не сразу понимаю, в чем она состоит.
Лежу неподвижно. Дышу на полную грудь.
Чувствую, как раскрывает шире.
Влаги много. Она активно выделяется от простых и хорошо знакомых прикосновений. Пространство комнаты наполняют характерные звуки, от которых хочется заткнуть и уши.
— Потрогай себя сама, — настаивает Ратмир. — Будет не так больно, когда я войду.
Нетерпеливый выдох задевает все нервные окончания. Пружинит матрас, слышится шелест фольги. Сильные руки надёжно фиксируют мои бёдра.