– Свадьбы не будет.
Медленно опускаю бокал на стол и жду, что будет дальше. Дарина смотрит на огромный моток пасты, плотно сжав губы, глубоко вдыхает и запихивает его в рот. В ее глазах стоят слезы, но она упорно пережевывает, и крупные капли стекают по ее бледному лицу.
– Я все еще люблю его, но… это конец. Прощения нет, а притворяться всю оставшуюся жизнь – не мой вариант."
"С пониманием киваю, но не теряю бдительности, потому что подобные вспышки были и вчера, но тухли слишком быстро. Надежда в паре с романтическими обещаниями – опасная штука.
– Поможешь мне собрать вещи? Пока я не передумала.
– Конечно.
– Чемоданы в кладовке. Берем только одежду и косметику.
– Принято, мой генерал, – шутливо отдаю честь.
Дарина надувает щеки и косится на телефон. Кусает губы, ее грудь порывисто вздымается.
– Я должна поговорить с Пашей, – боль в ее голосе все еще режет по живому.
«Ты ему ничего не должна. После всего ему и сообщения хватит», – проносится в мыслях, но я сдерживаюсь.
– Вперед, милая. Это конец эпизода, а не жизни. Все самое крутое впереди.
Дарина выдавливает улыбку, глядя на меня сквозь влажную пелену. Ее уязвимость разбавлена легким мороком решительности.
– Мне страшно, – признается она.
– Помни, кто для тебя важнее всего.
Дарина опускает голову, хватает телефон и жмет на экран:
– Я.
Выхожу в прихожую, закрыв за собой дверь, за спиной слышится приглушенный, но уверенный голос подруги. Прихватив из кладовки пару чемоданов, направляюсь в спальню, включаю свет и открываю шкаф, на дверце которого все еще висит белоснежное платье в прозрачном чехле.
Подруга входит в комнату через несколько минут. Ее глаза – покрасневшие, ресницы влажные. Вот они, настоящие похороны мечты. Остается надеяться, что закопала она ее достаточно глубоко.