Он пересекает комнату, выходит на террасу и направляется к плетеным креслам, что стоят под деревом. Усаживает в одно из них меня и упирается руками в подлокотники. Касаюсь языком уголка губ, слизывая выступившую кровь, и Марк снова цокает.
– Это было обязательно?
– Принеси мне лед. И попить.
Он задерживается рядом еще на несколько секунд, раздраженно вздыхает и уходит обратно в дом, а я упираюсь затылком в верхнюю часть спинки и закрываю глаза. Над головой шумит листва, ветер остужает разгоряченную кожу лица.
Перехватываю полотенце, в которое завернуто что-то замороженное, и вытягиваю руку, чтобы взять стакан:
– Это сок?
– С коньяком.
Марк, опускается в соседнее кресло, и упирается локтями в колени, наклоняясь вперед.
– Спасибо. – Тяну через трубочку сладкий напиток с легкой горчинкой. – То, что нужно.
Он не сводит с меня глаз. Небритый, немного лохматый, но такой… такой…
– Что делает Дима? – Я оглядываюсь на дом, в котором горит всего три окна: кухня, маленькая гостиная и спальня Сони.
– Злится.
– Это хорошо. – Я делаю еще парочку внушительных глотков.
– Как Дарина?
– Ужасно.
– Что со свадьбой?
– Ее не будет.
Марк кивает и опускает взгляд. Смиренно ждет, когда я начну отчитывать его за молчание? Какая прелесть.
– Спасибо, что поддержал ее.
– Что? – удивленно переспрашивает он.
– Что? – дразнюсь я. – Думал, я тебе скандал устрою? Почему ты не спал с моей подругой?! Ты офигел?! А ну быстро все исправляй! Член в руки, и наверстывать упущенное!
– Нет, но…
– Марк, вот только меня за идиотку держать не надо, ладно? Ты не рассказал, потому что она тебя попросила, и правильно сделал.
– Себе это почаще повторяй, – хмуро говорит он.
– Да, пора снова начать. Я этим займусь.
– Ты сама как?
– Устала.
Марк медлит всего несколько мгновений и тянется к моему лицу. Отводит руку с полотенцем, его губы нежно касаются правого и неповрежденного уголка моих, и я слышу нежный хрипловатый шепот:
– Привет.
– Привет, – отвечаю я, зажмурившись от нестерпимого жжения вокруг сердца. Ничего, это ненадолго.
Пара дней пролетает почти незаметно, приближая время события, ради которого я прилетела, но оно перечеркивается твердой рукой Дарины.