Истерически осмотревшись, я поняла, что лежу в багажнике. Воняло тут ужасно: бензином, машинным маслом, мочой, блевотиной и, кажется, кровью. От этого и у самой к горлу подступила тошнота, но ужас мигом прогнал ее. Мои похитители не прятали лиц! Никаких масок! Они настолько уверены в своей неприкосновенности, или же… или же опознавать их будет некому. Я не должна выбраться отсюда живой, так?
Затрясло, и я разрыдалась от страха и отчаяния. Из салона до меня доносилась громкая музыка, какие-то отвратные блатные шлягеры про тюрьмы и воров, галдеж нескольких грубых голосов и периодически циничный ржач.
— Пожалуйста, отпустите меня! — затараторила я, обращаясь к темному силуэту бугая, черт которого не могла разобрать пока, щурясь сквозь слезы. — Мой отец может заплатить вам! Он заплатит, сколько скажет…
Договорить мне не дали.
— Пасть захлопни, сука! — И новый удар по голове.
В следующий раз в себя меня привели хлесткие удары по щекам.
— Алло, подъем, овца! — рявкнул кто-то и хлестнул особенно жестко.
Открыв глаза, я обнаружила себя на земле. В снегу. Посреди леса. Метрах в десяти стоял огромный черный внедорожник, дверь была открыта, музыка по-прежнему орала. Надо мной нависали страшными тенями трое амбалов, все так же не скрывая лиц, четвертый еще сидел на водительском месте.
— Вставай, сказал, бля. — Теперь один из жутких громил «слегка» пнул меня по ребрам. Наверняка сделай он это в полную силу, я бы умерла на месте, но все равно было ужасно больно, и я закричала. Никто, никогда в этой жизни меня и пальцем не трогал.
— Прекратите! Вы хоть знаете, кто мой отец? — взорвалась я снова злостью от боли и обиды.
— А то! — фыркнул один из них. — На колени вставай давай!
Тут я заметила в руках одного из них видеокамеру.
— Вам ведь деньги нужны, да? Вы меня отпустите? Мой отец — богатый человек.
— Встала на колени, сука! — страшно заорал на меня бритый мордатый ублюдок с камерой. — Или я тебе сейчас уши на хуй отрежу, раз ты ими все равно херово слышишь!
Я сделала, что сказал, не в силах сдержать рыданий, как ни старалась.
Господи, этого не может происходить со мной! Не может! Но происходило.