Так что всю ломало, тянуло и выкручивало, стоило Николаю до меня дотронуться посильнее, чем сейчас от этой дурноты.
— Я спрашиваю, на какую отраву ты подсела?! — снова рявкнул мой спаситель, пугая меня.
— Я не… не понимаю, о чем ты! — рывком я освободила подбородок. Хотела отодвинуться, да некуда. Лежанка узкая, спиной уже в стену уперлась.
— А ну мозги мне не еби! Я слепой, по-твоему? — разозлился он еще сильнее.
Сейчас уже стало светло, и я могла нормально рассмотреть его лицо. Совсем не мальчик, больше тридцати точно.
Николай не стал дожидаться моего ответа, схватил за руку и задрал рукав своего же свитера на одной моей руке, зыркнув на бледную кожу цепко, потом тоже самое сделал со второй.
— Да что ты… — попыталась отбиться я, когда он еще и ступни мои осмотрел так же бесцеремонно.
— Что, Сашка? Герыч? Кокс? — Он теперь схватил меня за волосы на затылке и запрокинул голову, чуть шею не свернув, осмотрел мои ноздри. — Значит, колеса какие-то, да?
— Ты рехнулся? — выйдя из себя, я его пнула, вырываясь. — Я не наркоманка!
— Ага, в уши мне не дуй, кукла. Тебя ломает, скажешь нет?
Он выпрямился и теперь смотрел на меня сверху вниз настолько подавляюще, что удивительно, как у меня позвоночник еще не сломался.
— Нет! То есть… это не то, что ты себе придумал.
— Да пиздец, совсем ничего такого. А колошматит тебя просто от недостатка этих ебаных витаминок, да? Ты совсем дура? Где ты брала эту хероту, а? Как твой, сука, муж тебе такое позволил?
— Да при чем тут Гошка? — не выдержав его агрессии и нападок на близкого человека, закричала я в ответ.