Я умом четко признавала его правоту, до глубины души и навечно была ему благодарна за все-все-все. И я вынуждена была принять логику его доводов относительно… Гошки. Сразу же память услужливо подсунула воспоминание о том, как он отвергал меня последнее время. Как шарахался от моих любых прикосновений, будто я его током шарахала, а не пыталась приласкать. Такой злостью от него веяло, прямо-таки яростью. Что это было? Отвращение к опостылевшей до невозможности жене? Или… чувство вины за…
Господи, ну разве может это быть правдой? Такое предательство.
Тут будет реклама 1
Мой муж, мой добрый, мягкий Гошка мог отдать меня в руки отморозков? Мог обречь на смерть? Но за что? Если я ему до такой степени надоела, то почему не ушел? Неужели и правда дело в отцовских деньгах? В том, что осточертело ждать их? Верить в это у меня не получалось. Гошка… он ведь такой… Никогда он деньгами не интересовался. Заниматься отцовским бизнесом для него было тяжкой обузой. Мог ли он разительно поменяться, а я ничего и не заметила? Или это всегда, с самого начала, было притворством?
Неожиданно ярко вспомнилось то ощущение острой боли в последнее утро, когда меня жестоко выворачивало, а он ушел, даже не поинтересовавшись, что со мной.
Тут будет реклама 2
Будто ему было абсолютно плевать. Может, и прав во многом Николай. Что мы за семья, если он не заметил или нарочно не замечал, что творится со мной, а я в упор не видела, что происходит с ним. И на эту самую правоту я, похоже, больше всего и злилась. На правоту Николая, если все так и есть. На правоту отца, что постоянно твердил о том же.
Тут будет реклама 3
Злилась потому, что тогда выходит, я — проигравшая. Неудачница. Слепая дура. Причем дура упорная, так не желающая прозревать. Ради Гошки я впервые в жизни пошла против отца. Ругалась с ним, продемонстрировала, что если надо, буду драться, откажусь от него, отстаивая свое право на счастье. Как я думала. Мы ведь и расписались тайно, устроив чуть ли не шпионскую акцию, наперекор строжайшему родительскому запрету, пока папа был за границей, заключая очередной контракт.
Тут будет реклама 4
Та пышная свадьба уже была вынужденной мерой. Уступкой отца перед моим упрямством и непреклонностью. Как же я этому радовалась. А оказалось… все зря?
Но все эти размышления горестные вокруг моей дурацкой судьбы улетучились, стоило только очутиться в квартире Коли. От того, что мне снова стало стыдно. Но уже совсем по-другому. Стыдно из-за той неловкости, что он явно испытывал передо мной. Стыдно за весь чертов мир, в котором такой человек, как он, живет вот так.
