С самого момента похищения я не делала этого.
Но ключи мне оказались ни к чему. Дверь была не только не заперта, но и слегка приоткрыта. В квартире стоял стойкий неприятный запах и громко играла музыка. Морщась, я прошлась по гостиной, выключила музыкальный центр. И только тогда заметила Гошку, лежащего за диваном на полу. Боже! В испуге кинулась к нему, но тут споткнулась о коньячную бутылку. Чуть поодаль, рядом с самим бывшим мужем, валялась еще одна. Гошка всхрапнул, что-то забормотал и засопел вполне себе равномерно.
Тут будет реклама 1
Заросший, лохматый, в грязной измятой рубашке. Господи, я подумала, что ему плохо, а ему, наоборот, похоже, чересчур хорошо. Я же его и сильно выпившим никогда не видела, не то что в подобном состоянии. Что это с ним? Чувство вины заливает или отчаянно празднует свою победу? Мог он быть в сговоре с Дежневым? Вместе с ним устроить мое похищение без возврата.
Опустившись на колени, я всмотрелась в лицо еще совсем недавно такого дорогого человека. Он мог меня предать? Взгляд скользил по таким знакомым, но сейчас казавшимся… невнятными, что ли, чертам.
Тут будет реклама 2
Внезапно он стал мне казаться… никаким. Не уточненным и аристократичным, каким виделся прежде, а именно никаким. Я смотрела и не могла понять причин своего совсем недавнего болезненного желания добиться от него близости. Сейчас это вызывало отвращение. Прежде всего к себе. Жалкая Сашка. На самом деле я, пожалуй, и знать не хочу, предал ли он меня.
Отвернулась почти с брезгливостью и пошла в спальню. Нашла внизу шкафа большую спортивную сумку и принялась швырять в нее вещи.
Тут будет реклама 3
Но чем больше она наполнялась, тем больше внутри кипело. Не хочу знать, предал ли? Вранье! Почему? Потому что боюсь в собственных глазах выглядеть еще более жалкой дурой? Или боюсь чувства стыда за то, что сама предала Гошку, если вдруг окажется, что он ни в чем не виноват передо мной?
Предельное напряжение прорвалось криком, и я схватила и затрясла сумку, расшвыривая вещи повсюду. Бегом вернулась в гостиную, бухнулась на колени и стала пихать мужа в бок, пока не перевернула на спину.
Тут будет реклама 4
И хлестнула по щеке. И еще раз. И еще, пока он не открыл мутные, пьяные глаза. Несколько секунд он смотрел, явно ничего не понимая, потом часто заморгал. Его красивое лицо перекосило сначала животным ужасом на грани шока, а потом настолько мощным облегчением пополам с виной, что мне и слов не понадобилось, чтобы все понять.
— Алька! Алечка моя! — потянулся он ко мне, начав всхлипывать.
