Джеффри, ты с нами?
Он пошел вперед, и менее чем через минуту дверь гостиной затворилась, оставив гарпий наедине друг с другом, а молодежь благополучно спаслась от них в холле. Помедлив у подножия лестницы в ожидании Катрионы, Антония подняла сияющие глаза на Филиппа:
– Какая изобретательность, милорд!
Филипп от души улыбнулся ей:
– Я ведь предупреждал, дорогая моя, что не отношусь к тем, кто привык проигрывать. – Поднеся ее руку к губам, он поцеловал каждый пальчик в отдельности, не сводя с нее глаз.
По телу Антонии пробежал трепет предчувствия, а нежный румянец долго не сходил с ее щек уже после того, как она поднялась наверх.
На другое утро ровно в восемь часов Антония выскользнула из мрачных покоев Тайсхерст-Плейс и направилась к конюшням. Солнце сегодня было очень ярким, и, зайдя в низкое помещение, она остановилась и заморгала, привыкая к полумраку. Приглядевшись, она увидела в соседнем стойле мелькнувший картуз и поспешила туда.
– Пожалуйста, мне нужна лошадь. Как можно быстрее. – Заглянув в стойло, она взглянула на гнедую лошадь, которую седлал пожилой конюх. – Да, эта отлично подойдет.
Пожилой слуга растерянно заморгал.
– Извините, мисс, но эта лошадка для джентльмена. – Он дернул себя за козырек.
– Для джентльмена? – Антония вздрогнула, обернулась и оказалась лицом к лицу со своей Немезидой. Она попятилась, резко втянула в себя воздух.
– Я так и понял. – Филипп посмотрел на ее разрумянившиеся щеки, затем заглянул ей в глаза. – Вы куда-то собирались?
Антония выругалась про себя. Она было заколебалась, но, заметив, как в его мягких серых глазах появился стальной отблеск, сдалась.
– Я собиралась прокатиться.
Филипп поднял брови:
– Вот как? Так я составлю вам компанию. – Он шагнул вперед и, взяв ее за руку, отвел в сторонку, давая дорогу конюху, который бережно выводил гнедого.
– Так-то лучше будет, – ворчливо бормотал при этом конюх, – чем барышне кататься в одиночку.
Подавив желание громко фыркнуть, Антония вспомнила о приличиях и удержалась от комментариев.
– Вот и лошадка, сэр. – Конюх подошел к ним с гнедым и передал Филиппу поводья, после чего повернулся к Антонии: – А для вас, мисс, у меня есть славная кроткая кобылка, которая обязательно придется вам по нраву. Не из тех, что вдруг начнут резвиться, будьте покойны.