Забудьте о нем, – отрывисто посоветовал Филипп. – Я разрешу попробовать управлять моим экипажем, но только здесь, в поместье.
С упрямо поджатыми губами Антония стала подниматься по ступенькам.
– Но когда мы будем в Лондоне…
– Кто знает? – задумчиво протянул Филипп. – Может, вы вообще окажетесь неуклюжей.
– Неуклю… – Антония яростно повернулась к Филиппу – точнее, попыталась, потому что в следующее же мгновение почувствовала, как пальцы Филиппа сомкнулись на ее локте. Без усилий он подтолкнул ее к порогу гостиной, где вышивала Генриетта.
– Давайте двигаться постепенно, моя дорогая, – понизив голос до едва различимого шепота, заключил Филипп. – Посмотрим, насколько хорошо вы владеете поводьями, прежде чем переходить к хлысту.
* * *Антония прямо-таки рвалась в бой, и на следующий день Филипп уже помогал ей взобраться на козлы своего экипажа. Полная решимости, она пообещала себе, что ничто и никто – даже сам барон! – не сможет отвлечь ее внимание на первом уроке.
– Нет, не так.
Филипп тоже взобрался на козлы и устроился на сиденье рядом. Ловко перехватив вожжи, он продемонстрировал, как правильно нужно их держать. Затем снова аккуратно вложил их в ее ладони, следя за верным положением и поправляя, если требовалось. Несмотря на перчатки, Антония не могла не почувствовать его нежное прикосновение и, нахмурившись, сжала челюсти.
Филипп мгновенно заметил ее реакцию. Он тут же откинулся назад, положив одну руку на спинку сиденья.
– Сегодня мы поедем спокойной рысью. Вы ведь не раздумали?
Антония надменно на него посмотрела:
– Конечно нет. Что теперь я должна делать?
– Дайте им почувствовать вашу руку.
Антония щелкнула поводьями; пара превосходно выученных лошадей серой масти неожиданно ринулась вперед.
Крик застрял в ее горле; Филипп одной рукой обхватил девушку, вторая его рука опустилась на ее руки, сжимавшие вожжи.
Антония послала Филиппу гневный взгляд, но не могла – точнее, не смела – протестовать против его стальной руки, словно якорем пригвоздившей ее к плечу барона.