Отклонив предложение надеть перчатки и лично сразиться с этим великим человеком, давним своим приятелем, Филипп прошелся по комнатам, приветствуя знакомых и отмечая, кто из видных лондонцев уже вернулся в город. Он собрал самые последние слухи и сплетни, после чего, не имея в ближайшее время никаких неотложных дел, просто двинулся куда ноги идут.
Ноги привели его в парк. И Филиппу было непросто понять, доволен он этим или нет.
Тут он приметил свою четырехместную коляску, которая медленно катила по кругу. Он вскинул руку, кучер заметил его и направил лошадей к обочине.
– Ах, это вы! – Генриетта пригвоздила его суровым взглядом. – Замечательно. Можете взять Антонию и прогуляться с ней по лужайке.
В ответном взгляде Филиппа явно присутствовал оттенок стали.
– Именно это я и намеревался сделать, мадам.
Генриетта поправила шали и откинулась на сиденье.
– А я подожду вас здесь.
Поджав губы, Филипп открыл дверцу и повелительно протянул руку, призывая себя к сдержанности.
– Вы ведь не против подышать немного воздухом, дорогая моя? – Куда только подевался его хваленый многолетний опыт? Никогда прежде он не вел себя так бестактно.
Смирив вспыхнувшее было негодование, совершенно ей несвойственное, Антония проглотила обиду и заставила себя кивнуть. Внешне спокойно она вложила руку ему в ладонь.
Положив ее руку себе на локоть, Филипп глубоко вздохнул и принялся заново завоевывать утраченные позиции.
Лужайка вокруг была заполнена такими же гуляющими парочками, однако далеко не так густо, как ожидалось через несколько недель.
– Боюсь, что компания здесь бедновата, – улыбнулся он, заглядывая в лицо Антонии. – Как только погода переменится, общество устремится в город и примется веселиться вовсю.
Решив не поддаваться на его улыбки, Антония упрямо вздернула подбородок.
– Я слышала, что нет другого такого места, которое способно соперничать с Лондоном в развлечениях всевозможного рода.
– Истинно так. – Филиппу удалось наконец поймать ее взгляд. – Вам уже не терпится начать?
Антония приподняла брови.
– Наверное. Генриетта очень увлечена всякими такими вещами. Сегодня утром у Лафарж она казалась абсолютно в своей стихии.