– Но раз Геннадий требовал деньги, то… он еще о смене замка упоминал, будто попасть в квартиру не мог. Выходит, что квартира его, он ее сдавал, а Лукьянова снимала и сменила там замки. Только зачем ей вторая кварира, раз она жила одна?
– Замок меняют, чтобы ограничить доступ, – сказал Гущин. – Значит, было что скрывать от владельца.
– А что она могла скрывать?
Гущин молчал.
– И как ЭТО ВСЕ – все, что произошло на Пятницкой, относится к тому, что произошло в Текстильщиках? В голове не укладывается. И при чем тут психолог Деметриос и его пациенты…
– Ты, когда с этим доктором будешь контактировать, ну, как мы в оперативном плане договорились, – Гущин прищурился, – будь осторожна.
– Деметриоса все МВД знает и вся прокуратура, весь институт Сербского, он один из наших ведущих консультантов.
– Консультант он, конечно, хороший, но… Два трупа, как видишь, и обе бабы молодые – Лукьянова, Вахина… А он… Нетрадиционный он.
– Какой, простите?
– Данные мне тут на него поступили. Нетрадиционной сексуальной ориентации он.
– Вы планируете его допрашивать?
– Да. После того, как мы допросили его секретаршу, это должно быть по логике вещей, хотя я бы не спешил.
А ЧЕГО НЕ СПЕШИТЬ, ДОЖИДАТЬСЯ, КОГДА ЕЩЕ КОГО-ТО УБЬЮТ?
Катя не задала вслух и этот чисто риторический вопрос.
Звонок. Она взяла мобильный, не глядя на номер: была уверена, что это Драгоценный. Желала, чтобы это был он – услышать родной голос, и сразу легче станет, и усталость, ночная усталость, улетучится, пропадет.
– Привет, как хорошо, что ты позвонил!
– Правда?
Катя едва не уронила телефон. Голос был не Драгоценного.
– Это кто?
– Я.
Похоронный тон. Совершенно загробный.
– Простите, но я…
– Не узнаете, конечно.
– Женя? Это вы?
– Это я. Я хочу тебя видеть.
– А вы… ты где?
– Был на сеансе. Скажи мне свой адрес, я приеду.
– Я на работе, странно – снова мы на одной улице…"
"– В воскресенье на работе? А, я забыл, такая работа… Скоро освободишься?
– Практически уже.
– Тогда я сейчас подъеду.
Катя, выйдя из главка, увидела его на той стороне улицы возле машины.