Все, что ее окружало. Кресло – она в нем сидит. Журнал свалился на пол. Чашка с кофе… она в ее трясущейся руке. Кофе пролился на колени, на джинсах пятно. Блюдце с овсяным шотландским печеньем – вдребезги на полу. Приступ кашля…
– Елена Константиновна, вы поперхнулись. Сейчас, сейчас все пройдет. Крошка попала в дыхательное горло. Принести вам воды?
Она не на даче, никакой поездки НЕ БЫЛО. Не было ничего. Она как сидела, так и сидит по-прежнему в тесной приемной – ресепшн спортивно-тренажерного зала, владельцем которого является ее муж Гай.
Тренажерный зал работал, как обычно в будние дни. Был открыт и зал для фехтования. Но в августе клиентов было мало – все еще в отпусках. На ресепшн, как обычно, дежурила секретарша мужа Надежда Петровна Лайкина. Сорокапятилетняя, разведенная, крашенная в какой-то невообразимый красный «винный» колер.
Гай был красавец: высокий, широкоплечий, статный брюнет с серо-синими глазами. И эта красота его была для Елены такой мукой…
Что же произошло? Отчего ей ВСЕ ЭТО так ясно, так жутко пригрезилось? Она ведь только спросила у Лайкиной: «Муж здесь?»
– Он отъехал, скоро будет. Наверное…
– Не сказал куда?
– Н-нет. Сядьте, отдохните. У меня кофе горячий, вот печенье. Отдохните, вы такая бледная.
В присутствии Елены лицо Надежды Петровны Лайкиной всегда покрывалось красными пятнами. Она практически никогда не смотрела Елене в глаза, как-то все время отводила взор свой. И тем не менее они обе понимали друг друга с полуслова.
– Он не сказал, куда едет, но я могу догадываться. Она звонит ему – даже сюда, – секретарша кивнула на телефон. – Не то что на мобильный, а сюда, не стесняется, что я беру трубку.
Она сказала «его любовница», сказала «он возит ее на дачу тайком».