Между тем образ начал приедаться, и, чувствуя это, Астафьев инстинктивно стремился поменять что-то в себе и вокруг себя. Однако всякий раз его успокаивали те, кому как раз менять ничего не хотелось. Ведь огромный аппарат, обслуживающий российского президента, обновился лишь на какие-то пятнадцать процентов. «Старички» предпочитали катиться по наезженной колее. «Новичкам» не оставалось ничего другого, как присоединяться к большой шумной компании.
И все же имелся в распоряжении Астафьева один человек, стоявший особняком.
4
Он был родом из Санкт-Петербурга, и в жилах его текла кровь холодная и водянистая, как осенняя Нева. Если верить документам, то звали его Глебом Георгиевичем Грином, во всяком случае, на данном этапе карьеры. Когда его спрашивали, а не приходится ли он родственником тому Грину, который сочинил «Алые паруса», он обычно отвечал отрицательно, но уточнял, что, вполне возможно, является прямым потомком Гринева из «Капитанской дочки».
Такая же путаница происходила с биографией Глеба Грина.
До появления в окружении президента он числился в разведке, но не в Службе внешней разведки РФ, не в войсковой разведке и не в контрразведке ФСБ. Как удалось выяснить после тройной проверки, Грин проходил службу в самой засекреченной структуре Российской Федерации, превосходящей в таинственности даже пресловутый спецназ ГРУ.
Астафьев, которому напрямую подчинялось управление, прибегал к его услугам лишь дважды. В первый раз во время российско-грузинской войны, когда возникла необходимость запугать Михаила Шахашвили и заставить его отказаться от дальнейшей агрессии. Судя по его невменяемому поведению перед телекамерами, это невидимкам из УФО удалось в полной мере.
Во второй раз Управление федеральной охраны было задействовано Астафьевым в день празднования Военно-морского флота в славном городе Севастополе.