Слава об их жестокости расползлась по всему государству. Девушки вынуждены голодать, работая задарма, так как никто таких, как они, на нормальную работу не возьмёт.
— Девочки, — в дверь осторожно постучали, вырывая меня из мыслей. — Нам уже пора. Вы готовы?
Я посмотрела на улыбающуюся Лори, в глазах которой засияли эмоции.
— Мы готовы? — шепнула я ей.
— Готовы! — так же шёпотом ответила сестра.
Одновременно кивнув, мы направились к дверям, распахнув их и попадая под прицел двух пар глаз, в которых плескалось бескрайнее восхищение.
— Ты… кхм… — Дрэйк, бедолага, кашлянул. — Дамы, вы прекрасны!
Не сдерживаясь, я хохотнула, чувствуя, как Адриан переплёл наши пальцы, склоняясь и вдыхая аромат моих волос.
Он всегда так делал, вызывая табун мурашек по коже.
— Знала бы ты, как сильно я счастлив, — прошептал мой жених. — Сегодня ты станешь моей невестой. Я так этого жду.
Столько тепла и чувств обрушилось со стороны этого молодого лорда. Казалось, он не видит никого кроме меня одной.
Он, как и Лори, знал. Знал, что я другая, что не принадлежу этому миру.
Я понимала, что наши отношения развиваются, что брак не за горами, и решила сделать то, чего так сильно боялась — рассказать ему правду, а заодно проверить его.
«Если испугается или посчитает меня чокнутой, будет больно, но я пойму».
Именно такие мысли присутствовали в моей голове, когда я решила завести не дающий покоя разговор посреди пруда, когда мы вдвоём катались на лодке.
Не передать словами как сильно я переживала и нервничала. Готова была ко всему, даже к завершению наших отношений и обвинении меня в том, что я тронулась умом, но этого не случилось.
— А разве имеет значение, откуда ты? — спросил любимый, заставляя часто заморгать, чтобы не разреветься. — Главное, что сейчас ты здесь. Рядом со мной. Разве нет?
Не хватало сил что-то ответить, поэтому я часто заморгала, укрываясь в его объятиях, и именно в тот момент случился наш первый поцелуй.
Адриан принял меня. Принял такой, какая я есть: необычной, разрушающей устои этого мира. А я приняла его, собираясь прожить долгую и счастливую жизнь, в которой больше не будет места печали и боли. Только радость, только любовь и улыбки, а если слёзы, то от счастья. Другого не дано.
Бонус
Вика. Четыре года спустя— Дамы, тишина! — повысила я голос, глядя на замерших аристократок разных возрастов и телосложений.